Серая крыса и другие рассказы

– Габриэль, – закричала Альбина, – у тебя сын родился! Понимаешь? Как это по-французски? Господи, у меня же интернет в телефоне есть… Вот, перевести на французский… Смотри, – и сунула телефон французу.

Что вытворял Габриэль – это надо было видеть. Он плясал, пел, беспрестанно кружился по двору, никак не мог успокоиться.

Гостю постелили в гостиной на диване, но Альбина всю ночь проворочалась и слышала, что француз тоже не спит, по комнате в темноте бродит.

Утром позавтракали – и в роддом. Альбина набрала кое-каких своих вещей, Маргарита же вообще без всего там оказалась.

На удивление, их пустили в палату. Маргарита в постели лежала, вставать ей пока не разрешили, разрывов было много. Они с Габриэлем вначале опять щебетать друг с другом короткими фразами пустились, но затем француз перехватил инициативу и что-то долго рассказывал, а Маргарита лишь ахала да охала. Потом сестре вкратце пересказала:

– Представляешь, он, когда в Париж из Москвы прилетел и оттуда до дома добирался, в аварию страшную попал.

Микроавтобус, на котором он ехал, с горы вниз сорвался, несколько раз перевернулся. Все погибли, а ему повезло – он с краю оказался. Едва успел выбраться и в сторону отползти, как произошёл взрыв. Но он его не видел – сознание потерял. В коме несколько месяцев пролежал, но выкарабкался. Глаза, правда, лишился, да шрамов несколько на голове осталось. И с ногой пока проблемы, а в остальном, говорит, всё в порядке. Из госпиталя выписался, помчался в своё министерство – вызов мне оформлять, а затем сразу в Москву – как чувствовал. До дома так и не добрался.

Маргариту неделю держали в роддоме. Альбина с Габриэлем всё это время по инстанциям всяким бегали, вопросы сложные утрясали. Вызов-то Габриэль на одну оформил, а из России надо двоих вывозить. Но тут во французском посольстве помогли и все документы заново оформили. Да и на работе у Альбины в положение вошли, отгулами её отсутствие прикрыли. Директор, правда, пригрозил, что она их после вдвойне отработает, но так уж у них на фирме сложилось: если тебе навстречу пошли – будь добр потрудись потом.

Неделю только и пожили молодые в Москве после выписки. Прямо так с малышом и улетели. Только зарегистрировали его – и всё. Имя выбирали недолго. Габриэль вначале предложил назвать мальчика Щи, но ему объяснили, что слово это не мужского рода, тогда он начал настаивать: пусть Борщом будет, ведь борщ – мужского. Сошлись, правда, на Викторе. Имя и у нас, и во Франции распространённое.