Серая крыса и другие рассказы

Позвольте нам, кому не дано такое искусство повелевать и миловать, мимо вас просочиться, а то тропинка узкая, не дай бог, наступим на что-нибудь дурно пахнущее. – И она снова засмеялась, звонко и с истинным удовольствием.

У всех окружающих, за исключением, впрочем, той, кого она назвала Люсиндой, тоже улыбки расцвели. Люсинда – назовём и мы так эту молодую красавицу, – сморщив слегка, но так, чтобы не переборщить, своё прелестное личико, произнесла, как хлыстом щёлкнула:

– Проходи поскорей, Ирочка, а то за тобой, даже если ты ни во что непотребное не вляпаешься, всё равно душок вонючего лошадиного пота тянется.

Ирочка молчать не стала, а хлёстко ответила:

– Лучше уж пусть лошадками пахнет – они животные благородные, – чем псиной, которой от тебя разит.

– Девочки, девочки, успокойтесь! – раздался нежный голосок третьей, до тех пор молчавшей девушки. – А то вы сейчас столько наговорите, что завтра смотреть друг на друга не сможете, стыдно обеим будет.

Было очевидно, что все эти молодые люди знакомы уже много лет, да и дружат с давних пор – возможно, с раннего детства. Поэтому рассориваться никто не хотел, и мир потихоньку вернулся в их небольшое общество. Воинственные позы сами собой исчезли, на губах появились улыбки, Люсинда и Иришка, раскинув руки, обнялись, и дальше все три девушки пошли вместе, что-то оживлённо обсуждая. Двое молодых людей двинулись следом, всё так же в нескольких шагах позади своей «дамы».

Тут подросток, не обращавший внимания на разгорающиеся впереди страсти и, по обыкновению, молчавший, что-то негромко произнёс. Это было настолько удивительно, что все сразу же повернулись в его сторону:

– Что ты сказал, Виталик? – спросила третья девушка. – Мы не расслышали.

– Там глаз, – произнёс тот, кого назвали Виталиком, и для убедительности ткнул пальцем в большой пучок осоки, вознамерившейся вылезти прямо на тропинку.

– Вечно ты, Виталинька, выдумываешь, – проговорила не тронувшаяся с места Люся, в то время как Иришка дёрнула изо всех сил подругу, которая так и продолжала всё это время держать своей тонкой, изящной ручкой её пухлую руку, и с криком:

– Нинуля, за мной! – в несколько прыжков преодолела расстояние, разделявшее её и Виталика, склонившегося над краем тропинки, и разочаровано проговорила:

– Никакого глаза не вижу.

– Да ты не туда смотришь, – услышала она ломающийся подростковый голос.