Петербург 2003: двое в сети

Вопреки ожиданиям, Олю не только не уволили, но даже попросили принести трудовую книжку для официального трудоустройства.

– Берём тебя с испытательным сроком, – предупредила Лариса Ивановна. – Поработаешь месяц-два, а там посмотрим.

Рабочий день закончился, и сотрудники засобирались домой. Подошла Машенька Филимонова – менеджер по работе с клиентами. Именно она сегодня первая обратила на Олю внимание и попыталась сблизиться. «А кто это тут новенький? Привет! Меня зовут Маша», – поздоровалась она.

Вот и сейчас, уходя, она задорно подмигнула новенькой секретарше.

– Как тебе у нас работается? Выдержала? Молодец!

И будто понимая, как Оле было не просто, добавила:

– Ничего, не переживай… Скоро привыкнешь, и всё наладится.

Оле не терпелось скорее попасть домой и сообщить радостную новость маме.

– Меня взяли! Ура! – сообщила она с порога.

– Я знала! Я знала, что у тебя получится! – мама прослезилась, обнимая дочь.

Оле было неловко от похвалы, её редко хвалили. Она отвыкла от маминой близости, проявления ласки.

В детстве мама относилась к Оле покровительственно. В учёбу и Олины увлечения не вмешивалась. Приносит дочка четвёрки-пятёрки, и хорошо. Мама радовалась за свою смышлёную девочку и надеялась, что та с такими хорошими задатками «выбьется в люди» и сможет в жизни хорошо устроиться. Но Оля своими победами на олимпиадах никогда не гордилась и не считала себя какой-то выдающейся.

Когда она перешла в десятый класс, мама будто помешалась на её поступлении в институт.

Она обзванивала вузы, собирала информацию, пачками приносила рекламные буклеты. Предлагала дочери то одну, то другую профессию. Ругала за оценки. Постоянно твердила, что надо заниматься. Что денег на подготовительные курсы нет, поэтому вся надежда на Олины силы и подготовку. Два года длилась эта история. Когда Оля сдавала школьные, а потом вступительные экзамены, мама брала на работе отгулы и пила валерьянку. А когда Оля не поступила, устроила такой скандал…

– Сказали, что оформят официально, – сказала Оля, чтобы скрыть неловкость.

Ещё саднила незажившая рана, обида на мать, что та не поддержала её летом.

– Это нужно отпраздновать! – заявила мама и пошла на кухню.

Оля вздохнула. Несмотря ни на что, она любила маму.

– Вот видишь, я тебе говорила! – послышался голос с кухни. – Теперь работай, откладывай деньги на курсы. Готовься к поступлению.

Ох, поступление… Не то, чтобы Оля не хотела учиться в вузе. Но её напрягало давление со стороны мамы.