Немного о любви…

Дрешин вытирал платком слёзы, а Юрка махал мне рукой.

О чём бы я ни думал, лёжа на плацкартной полке, все мысли снова и снова сводились к одной – бежать! Подняться с полки, выйти на ближайшей станции и вернуться обратно. Но едва я начинал обдумывать детали побега, как становилось ясно: первый же патруль, проверив мои документы, отправит меня снова на гауптвахту. И тогда я доставал спрятанный в документах драгоценный клочок газеты с адресом, написанным рукой любимой, долго смотрел на него, и становилось легче.

«Лена, милая! – шептал я, прижимая бумажку к губам. – Потерпи ещё немного, ну совсем чуть-чуть! И ты узнаешь всю правду».

…Мама встретила меня, как и положено, со слезами радости. Но как ни старался я изобразить из себя счастливого «дембеля», она заметила моё подавленное состояние.

– Ты какой-то чужой, Серёжа! – она внимательно посмотрела на меня. – Говоришь со мной, но меня словно не видишь.

Я не выдержал и рассказал ей всё. Мама долго всматривалась в написанные Илоной буквы и слова.

– Совсем детская рука у этой твоей девочки, – вздохнула она и грустно посмотрела на меня. А помолчав, добавила: – Представляю, как ей сейчас тяжело и даже больно: первая настоящая любовь – и вдруг такой чудовищный обман! Ведь она, бедняжка, даже не знает, почему ты не пришёл на свидание!

Больше в этот вечер мы об Илоне не говорили.

Утром, едва проснувшись, я написал любимой письмо. Вначале сообщил о своих злоключениях, а затем, не в силах сдержать чувства, признался в любви и в том, что не могу без неё жить.

Решив подписать конверт, чтобы тут же отправить письмо, я заглянул в армейские документы, в которых хранил заветный клочок газеты. Не обнаружив его там, проверил все свои вещи. Адреса не было. Я перерыл весь дом и, не найдя того, что искал, стал ждать маму, успокаивая себя тем, что она после вчерашнего разговора могла случайно положить адрес в свою сумку. И едва она переступила порог, я кинулся к ней, спросив, не видела ли она тот газетный клочок с адресом Илоны.

– Ты знаешь, Серёжа… – мама посмотрела на меня. И сегодня я помню её вмиг потускневшие, полные страха и ужаса глаза. – Рано утром, пока ты спал, я затопила камин. Под ногами валялся какой-то клочок бумаги, и я бросила его в огонь, решив, что это мусор…

Так, в считаные секунды, буднично, в камине сгорел, превратившись в маленькую горстку пепла, бесценный кусочек газеты, а с ним умерла и последняя надежда на встречу с любимой.