Немного о любви…

Зал взрывается аплодисментами. Я срываюсь со своего места и увожу тебя в фойе, где уже звучит мелодия нашего чардаша. Счастливые, мы кружимся в этом зажигательном танце. И нет на свете силы, которая остановила бы нас или не позволила исполнить его до самой последней ноты.

Каменный мужик с фуражкой в руке

Случилось это давно, может быть, лет сорок назад. Во всяком случае, моему старшему сыну Алексею, которому нынче уже под пятьдесят, тогда было не больше десяти лет.

В тот вечер мы с Алексеем вышли из душного зала кинотеатра «Октябрь», где только что посмотрели зарубежный боевик и, с удовольствием вдыхая свежий майский воздух, медленно брели по центральной дорожке Комсомольского проспекта.

Вдруг сын схватил меня за руку: «Папа, смотри!» Я обернулся и увидел сидящего на скамейке мальчугана. Съежившись (было прохладно), уткнувшись головой в колени, он чуть слышно всхлипывал. Мы подошли к нему и несколько секунд стояли, не зная, что делать. Очень худой, бедно и не по погоде легко одетый. На вид ему было не больше четырёх лет. Я положил руку на его плечо. Он вздрогнул, поднял голову и испуганно посмотрел на меня.

– Не надо нас бояться и кричать тоже незачем. Лучше расскажи, почему плачешь? Обидел кто-нибудь? Здесь-то как оказался?

– А вы меня в милицию не уведёте?

– Слушай, да ты дрожишь весь. А ну! – Сын снял с себя куртку и накинул её на плечи мальчугана. – Вот так. А то ещё простынешь. Лечи тебя потом. Ну, давай знакомиться. Меня Алёшей зовут, папу – Сергеем Анатольевичем, можно называть просто дядя Серёжа.

А тебя?

– Меня – Колькой.

– Тебе сколько лет?

– Шестой год пошёл. Я уже большой-большой.

– Плохо растёшь, Колька! Мы с папой подумали, что тебе всего года четыре…

– Ещё вырасту! Мамка говорит, я буду большой, как папка. Он у нас высокий-высокий был. Как вы, дядя Серёжа, а может, ещё выше.

– Подожди, почему «был»? Где он сейчас? – насторожился я.

– А нету его.

– Как нету?

– А убили его. Какие-то дядьки. Мамка рассказывала, он с работы шёл вечером, а они у него деньги стали просить и закурить.

А у папки как раз папиросы кончились и денег, честночестно, не было! Тогда дядьки сказали: чего ты врёшь?! И стали его бить. И убили папку.

– Их посадили в тюрьму? Мама говорила тебе об этом?

– Рассказывала. Нет, не посадили. Они сказали, что это он сам упал и убился.

Я содрогнулся, вдруг представив горе и дикую несправедливость, обрушившиеся на эту маленькую, никем и ничем не защищённую семью.