Немного о любви…

Он очень трудный, но такой хороший! В нём так много, как вы говорите, странных, нет… неправильно говорю – очень удивительных слов: «моя ласковинка», «солнышко», «душечка». Мы не умеем так говорить. А ваши Пушкин, Толстой, Чехов? У нас нет таких писателей. Это плохо?

– Нет, почему… – я замялся, потому что был совершенно незнаком ни с венгерской литературой, ни с её писателями. – У вас тоже есть талантливые поэты и писатели. А как тебе удалось так хорошо освоить русский?

– Я стала ходить на… как это? На специальные курсы и закончила их.

После гимназии поеду в Будапешт, чтобы научиться на…

– Не «научиться», а «выучиться».

– Йо-о, хорошо. Чтобы выучиться и стать не учителем, нет, а тем, кто повыше учителя…

– Преподавателем?

– Да, и потом преподавать ваш язык молодым мадьярам. Вот теперь я рассказала о себе всё. А вы молчите, Сергей. Почему?

– Мне нравится тебя слушать. Нет, не так сказал. Мне нравится на тебя смотреть и слушать. Долго-долго, хоть до утра.

– До утра нельзя. Меня ждёт мама.

Папа на учениях, на Балатоне. Маме очень скучно и боязно…

– Наверное, не боязно, а тревожно? Так у нас говорят. Это когда человек беспокоится, волнуется.

– Конечно, она волнуется. Ей уже сказали, что Илона ушла с каким-то русским солдатом… Сергей, мне нужно идти домой!

– Сейчас пойдём, я провожу тебя. Кстати, я не просто солдат, а сержант. Конечно, до твоего полковника мне далеко, но я что-то вроде вашего капрала. Это уже военный чин.

– Вы сказали «твоего полковника»? Он не мой, он ваш начальник! Ваш полковник!

– Не твой? А кто с ним шептался во время концерта? Я всё видел со сцены!

– Вы плохо на меня смотрели, Сергей! Я не хотела с ним разговаривать, он мешал мне вас слушать.

– И вдруг с этим «мешающим» полковником ты оказалась в кабинете начальника Дома офицеров! Это как понимать?

– Почему вы так со мной разговариваете? – в глазах Илоны блеснули слёзы. – Да поймите же вы… Я хотела уйти, убежать, но он сказал, что сейчас позвонит, и меня отвезут домой на машине.

Мы зашли в кабинет, но тут заиграли чардаш, и ваш полковник попросил меня… как это по-русски? Поучить его танцевать чардаш.

– И тут появился я и всё испортил.

– Нет, не испортили, не надо так говорить, Сергей. А вы хорошо танцуете чардаш.

– Спасибо, добрые люди научили.

– Этот полковник… Он какой человек? Плохой или хороший?

– Ну… Как сказать… Ты ещё ребёнок, Илона. И тебе рано судить таких людей. Он большой военный начальник.