Дневной поезд, или Все ангелы были людьми

Кроме того, вы мне поможете улучшить карму, чтобы у меня не было потом свиного рыла. А то со свиным-то ходить не слишком приятно…

– А если у меня другие матримониальные планы?

– Какие-какие? – Жанну озадачивало слово, которое она слышала чуть ли не впервые, и в то же время хотелось узнать, что оно значит.

Узнать, чтобы сразу благополучно забыть.

– Извините за вопрос. Вы что-нибудь в жизни читали? – спросил Морошкин, у коего складывалось впечатление, что она не читала ничего.

– Это на предмет того, знаю ли я всякие умные слова? Разумеется, читала.

И очень многое. К примеру, роман Толстого «Лев и собачка».

– Это рассказ.

– Что вы говорите! А я приняла за роман и так переживала за собачку! – Жанна посмотрела на него с выжидательным превосходством: признает ли Морошкин, что она выиграла раунд?

Он признал, что проиграл, и приступил к следующему раунду:

– А еще что читали?

– «Анну Карамазову», первую главу.

– Каренину, наверное?

– Да-да, Каренину – вот где матримонии… Ну и еще кое-что…

– Перескажите.

Она оскорбилась, как честная девушка, получившая сомнительное предложение.

– Вы меня проверяете на вшивость?

– Что вы! Помилуй бог! Просто любопытно.

– В таком случае так и быть. Перескажу. – Жанна стала раскачиваться на месте, подсовывая ладони под ягодицы и тем самым готовя себя к пересказу, как прыгунья готовится к прыжку. – Героиня – актриса. Смуглая, как цыганка, и немного не в себе.

У нее всякие бредовые фантазии. И на героя она загадочно смотрит. Пригласила его на свидание, а он так и не понял зачем. После этого сумасбродка приняла яд прямо на сцене и умерла. Ее похоронили. А герой страстно влюбляется в нее после смерти. Она ему является, дарит ему прощальный поцелуй, и он тоже умирает, чтобы в потустороннем мире быть с нею вместе, поскольку они оба тронувшиеся, хотя и нетронутые.

– «Клара Милич» Тургенева. Целиком прочли?

– Спрашиваете! Не могла оторваться.

– Тогда еще что-нибудь перескажите. У вас хорошо получается.

– «Дневник сатаны» подойдет? Только книга потрепанная, давно, видать, изданная. Еще до семнадцатого года.

– Валяйте!

– Словом, было так. Сатане наскучило ошиваться на небе: все одно и то же. Поэтому он принял человеческий образ и спустился на землю. Встречает одного мужика с закидонами. У него дочка, прекрасная, целомудренная и нетронутая, как Богоматерь.