Дневной поезд, или Все ангелы были людьми

Дневной поезд, или Все ангелы были людьми

Леонид Евгеньевич Бежин

Городская проза

1979 год. Герой романа Леонида Бежина едет в Ленинград, чтобы по завещанию умершего сына развеять его прах над Финским заливом. В катере, ожидающем у причала, он встречает… Далай-ламу XIV Тензина Гьяцо. Тот открывает ему, что его умерший сын был великим Бодхисаттвой, призванным спасать страждущих в России.

В романе, а также и в рассказах Леонида Бежина, мастера современной прозы, происходит и множество других необыкновенных, волшебных, увлекательных событий.

Как считают герои Бежина, Ленинград – город буддийский.

Леонид Бежин

Дневной поезд, или Все ангелы были людьми

© Текст. Леонид Бежин, 2023

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2023

Дневной поезд

(роман)

Пролог

Предварительные замечания об убегах в другую жизнь

В Ленинград из Москвы обычно ездили ночным поездом, а в Москву из Ленинграда возвращались дневным. Трудно сказать, почему так, а не наоборот. Но московская богема брежневской эпохи, тогда именовавшаяся интеллигенцией – либо технической (завлабы и мэнээсы), либо гуманитарной с добавлением лестного для нее эпитета «творческая» (хотя творчества она по большей части и не нюхала), этим вояжам придавала особое значение как убегам в другую жизнь.

Все-то ей хотелось другой жизни.

Этой жизнью интеллигенция маялась и томилась, а вот хотя бы чуть-чуть другая блазнилась ей как некий идеал, казалась пределом мечтаний. Пусть даже не в комнате, а на кухне, где им можно посидеть, не думая о том, что детям пора спать, а жене надо гладить к завтрашнему дню фланелевую блузку, свисающую с гладильной доски, как если бы она была плотью, на которую смотрит с высоты покинувшая ее душа.

И поэтому для интеллигенции так важно, чтобы пребывание в Ленинграде начиналось непременно с утра и можно было сказать, что у них, прибывших ночным поездом, весь день еще впереди. Все впереди – это и есть другая жизнь со всеми ее прелестями…

Московский же день мог оказаться и позади: это никого уже не волновало.

Черт с ним, этим московским днем, поскольку этих дней множество и все они одинаковые, как серое мыло, скучные и бездарные.

Ленинградский же – один, и его надо прожить так, чтобы за него не было мучительно больно, как сказано у такого же классика соцреализма, как, скажем, Пруст или Джойс классики модернизма, а Набоков успел даже во многом предсказать постмодернизм (см. его скандальный роман «Ада, или Радости страсти»).