Жизнь в багажнике

Из всех новостроек город отдаст несколько для тех, кто стоит в очереди за социальным жильём. А контингент таких очередей не совсем уж и благородный. Такие анклавы есть в каждом большом городе, и семьи, которые ведутся на авантюру рекламы о новых чистеньких высотках, потом горько сожалеют о том, что влезают в банковские долги. Те самые, неспособные – не по воле или по своей лени, которые вливаются в один стакан с их любовью к горячительным напиткам – они приносят из неблагополучной среды свои обычаи, порядки, свои манеры.

То и дело происходят незначительные, а бывают и громкие, преступления. Вызовы полиции через полгода становятся обычным делом. Старик это прекрасно понимал, и я поймал его идентичное мнение в его нахмурившемся взгляде. Мы пожелали даме прекрасного дня и не оставили никаких надежд на будущее сей сделки. Её скованное в лукавой улыбке лицо оставалось неподвижным, пока мы не закрыли за собой дверь.

– Они устроят здесь рассадник беженцев, – позже в машине скажет отец Лилит, – нет уж. Этот вариант я точно не рассматриваю для внуков.

Ко второму пункту нашего назначения не пришлось ехать слишком долго. Мы обошли магистраль по её правому рукаву и, сделав резвый вираж по объездной дороге, оказались во втором районе новостроек, до которого пешком можно было бы добраться за минут двадцать. Машина смиренно фыркнула, будто конь, которого отвели в стойло после изнуряющих скачек в знойный день. Мы направились ко входу в многоэтажку. Неожиданно нас окликнул довольно статный мужчина с папкой в подмышке.

Его лицо было очень свежим, хоть и уставшим. Аккуратное пальто кремового цвета тускнело на фоне его розовых щёк – кажется, он стоял на улице не меньше двадцати минут.

– Вы по поводу квартиры девяносто семь? – праздно обратился он к старику и уже протянул руку. – Меня зовут Харш, господа. Прошу.

Отец Лилит так же опешил, как и я. Судя по поведению риелтора, он был хорошо осведомлён, кто придёт посмотреть на объект. И в первую очередь это касалось именно старика, ведь первый десяток минут он не обращал на меня никакого внимания – лишь иногда кивал, перекидывая взгляд на меня, чтобы я тоже согласился с мыслями моего попутчика.

Попутчик в этот раз был более многословным – в меру тщеславный, самолюбие его тешилось чрезмерным вниманием румянца в бежевом пальто. Отец приободрился и довольно свободно расхаживал по просторной гостиной, которая, в отличие от прошлой, была уже совсем готова – осталось завезти только мебель и поклеить обои.