…И грезы их ясны…

Хозяину хватило и первой. Он загрустил, обиделся и умер в муках.

Оставшиеся Враги исступленно пели не Нашу песню про “ Малютку» и не подавали признаков неудовлетворения.

– Осип Мухин! – представился Осип и упал с дерева. Представился. Минут на десять.

– Осип Мухин! – очнулся и начал повторяться Хранитель Барабана.

Песня прервалась.

– Хот-Хипин – это хайрастый, в фенечках и мулечках Враг назвал себя. Второй, задумчивый и окольцованный, вяло добавил: “ Дог-Дэн», – и снова начал петь.

Мысли Осипа Мухина текли в нужном русле: «Поют, играют, полные идиоты на первый взгляд, – он внимательно присмотрелся, – И на второй тоже.

Значит могут стать Нашими».

– Шляпу сними – бросил он Дог-Дэну.

– Чего?

– Шляпу, говорю, сними и пошли со мной, сволочи. Будете у Наших Блюзастыми Диверсантами.

…Пылила дорога. Куражилась Степь. Возвращался Хранитель Большого Барабана Осип Мухин и Новые Наши. Удовлетворенная усталость светилась во влажных, чистых глазах Осипа. Еще двое бойцов, оставив Шляпу, влились в ряды Наших.

Солнце плевалось яркими колючками. Все больше виднелись Хорошие Трубы, вспоминалась Счастливая Труба. Все было хорошо. На грязном матрасе, наконец-то, не отведав ухи, тихо скончался Ник Тайсон.

– Елдызь!!! – упал-таки…, а нет, подхватили под белые руки Новые Наши, своего спасителя Хранителя Большого Барабана Осипа Мухина.

Глава 5

О, закружи меня Ветер Странствий! Тянет, тянет на Землю без времени и пространства. Тянет в Степь.

И, словно Степной Волк, несется на лихом коне Создатель Григорий. Ниоткуда, позабыв про всё, и в никуда, не вспоминая ничего.

– Идите вы все…! – и плёточкой лошадку по волосатой заднице. А вслед Григорию погоняет своего Вороного Главный у Наших Даниил Вячеславович. Резвятся они. Куражатся.

Кому какое дело до их совести, радости и патологии.

– Ты мне жизнь угробил! – празднично кричит Даниил Вячеславович.

– Зато песни какие!!! – доносится в ответ.

Да, так и мчатся! Степь! Разлетается Степная Печаль на лёгкие слезинки и виснет на мордах лошадей.

Почему у лошади грустные глаза? Веселятся уши, хвост, ноздри – а глаза грустные. Знает видно она: как отпадёт в ней надобность, как состарится, так и ляжет на стерильный стол, под тонкие, изящные пальцы Мани Мертвецкой. И будут они томно копошиться, в когда-то живых кишочках, печёночках, сердечках. И тёплый, приторный запах крови замутит светлую голову Доброго Врача.