Триста миллионов спартанцев

Нет, они не должны находить друг друга во вражеских окопах… и поэтому, если и можно представить себе истинно справедливую войну – то это была бы такая фантастическая война, в которой армия достойных людей сражалась бы с армией прочих.

На этом Дмитрий, наконец, закончил очередной свой монолог. Какое-то время все молчали, чем заставили его снова почувствовать себя очень неловко – пока, наконец, из этого положения его не выручила Наташа; неожиданно рассмеявшись, она сказала ему:

– В этой фантастической модели тебе понадобится еще и чистилище.

– Почему? – удивился Дмитрий.

– Потому, что у зла слишком уж много степеней.

– Бесконечно много, – согласился он.

– Да. И не поставишь же ты в один строй диктаторов и тиранов, насильников и убийц, разбойников, мошенников, коррупционеров, просто законченных и сформировавшихся, но не преступающих самые основные человеческие законы, негодяев, и, наконец, людей мелко-непорядочных? Последних, по идее, следовало бы освободить от такой воинской повинности.

Но, в то же время, им ведь и на другой стороне не место – значит, придется их куда-то отправить?

– Да, пожалуй, ты права. Не хватает чистилища.

– А что, между прочим, означает быть порядочным? – вдруг спросила Рина.

– Я уверен, ты знаешь, – ответил Дмитрий, внимательно посмотрев на нее.

– Почему это ты уверен?

– Ты сама такой человек.

– Ну, нет, это не ответ.

Люди слишком часто разбрасываются такими определениями; поэтому, объясни мне: как отличить порядочного человека?

– Что же… – Дмитрий тяжело вздохнул, явно с трудом подбирая слова. – Порядочный человек? Это, в первую очередь, человек справедливый. Справедливость для него – абсолют, высшая ценность; он руководствуется ее принципами, считая ее основной мерой человеческих взаимоотношений в этической сфере – и действительно понимает эти принципы.

Во-вторых, это человек гуманный. Способный на проявления доброты, хотя бы иногда совершающий хоть что-то сверх справедливости. И, наконец, это человек, ценящий свободу. А поскольку – как уже было сказано – наш герой справедлив, то осознание ценности свободы неизбежно приводит его к уважительному отношению к свободе других людей.

– Понятно, но все равно никуда не годится, – Рина покачала головой.