Триста миллионов спартанцев

Кивнув ему головой – а этот жест у него мог в равной степени означать как одобрение, так и простое засвидетельствование полученного ответа, – Лассманн обвел присутствующих взглядом, и, выдержав небольшую паузу, попросил:

– Пожалуйста, поднимите руки – все, кто считает так же.

Как и следовало ожидать, рук оказалось много.

– Хорошо; ну, а кто считает иначе?.. Один, два, три… шесть… вижу, восемь рук. Благодарю вас. Теперь давайте продвинемся немного дальше; вслед за нашей коллегой-философом Джудит Томсон мы немного изменим условия: предположим, что нет никакого запасного пути, но все еще имеется возможность остановить вагонетку до того, как она перережет пятерых несчастных – а именно, толкнув под ее колеса очень, очень толстого человека, по воле случая оказавшегося рядом с вами.

При этом, вы не можете сами прыгнуть под колеса вместо него – вашего веса и габаритов заведомо недостаточно для того, чтобы остановить вагонетку. Кто в такой ситуации выберет действие вместо бездействия?

На этот раз желающих не оказалось.

– Что, совсем никого? – повторил профессор свой вопрос.

В этот момент он заметил на последнем ряду одиноко поднятую вверх руку; и, удовлетворенно хмыкнув, поправился:

– Прошу прощения, одного вижу.

После этих слов, наверное, абсолютно все присутствующие обернулись назад, чтобы посмотреть на единственного среди них злодея, который был готов столкнуть несчастного толстяка под поезд; обладателем этой единственной поднятой руки оказался темноволосый молодой человек с хмурым лицом – который, явно смутившись от столь пристального внимания к его персоне, тем не менее, поднялся со своего места, и, обращаясь к Лассманну, сказал:

– На самом деле, я просто хотел высказаться.

– На самом деле, сейчас как раз самое время для вопросов, комментариев, возражений, – улыбнулся Лассманн, – вы с чем-то не согласны?

– Да, – юноша утвердительно кивнул головой, и, сделав глубокий вдох, быстро – и несколько нервно – продолжил, – вы уж извините, но я не вижу никакой разницы между тем, чтобы столкнуть человека под вагонетку, и тем, чтобы направить вагонетку на него.

Как по мне, так разница между первым и вторым действием иллюзорна.

– Хорошо, – кивнул ему профессор, – но прежде, чем вы объяснитесь, я хотел бы, чтобы кто-нибудь из тех, кто видит эту разницу, объяснил нам мотивы своего выбора. Есть кто-нибудь?

– Я могу, – голос принадлежал девушке в центре зала.

– Пожалуйста, – профессор снова улыбнулся, жестом приглашая ее встать.