Триста миллионов спартанцев

Точно так же – если бы вы спросили меня об этом – я мог бы сказать, что режим Мао Цзэдуна был еще хуже режима Гитлера; а, к примеру, Пол Пот – еще больший людоед, чем Мао Цзэдун… знаете, – закончил Дмитрий уже совсем мрачно, – я иногда задумываюсь о том, что именно история прошлого века со всей убедительностью показала нам, что не существует такого идиотизма и такого кошмара, который не мог бы быть воплощен в реальность в масштабах целого государства – а, возможно, и всего мира.

Он сделал большой, несколько торопливый глоток из своего бокала – и подытожил:

– В общем, история той войны – как, строго говоря, и любой другой, – это, конечно же, никак не история борьбы добра со злом.

Это история кровавой политической игры, в которой со всех сторон участвовали безжалостные, беспринципные и очень гнилые люди, для которых человеческие жизни были в лучшем случае ресурсом, а в худшем – просто мусором. Не добрыми побуждениями руководствовались участники Мюнхенского сговора, не из добрых побуждений была советизирована Прибалтика, и не добро двигало людьми, которые сбрасывали атомные бомбы на головы гражданских лиц под самый занавес той трагедии.

– Пожалуй, – ответил ему Антон несколько сухо. – В чем-то я с тобой согласен – но с такими рассуждениями, боюсь, тебе действительно придется искать другую работу. Эта тема слишком щекотлива для милой болтовни со студентами на лекции – а особенно, в стране, которая потеряла в том конфликте больше двадцати миллионов человек.

И я уже не говорю о другого рода ответственности – а ты, если будешь уж очень стараться, сможешь добиться и такого результата.

– И это еще не все, – не поднимая глаз от своей тарелки, вмешалась в разговор Рина.

– Не все?.. – переспросил Антон, переводя взгляд то на нее, то снова на Дмитрия. – Ты что-то еще им говорил?

– Да, говорил.

– Даже боюсь предположить?..

– Ну, например, критиковал иммиграционную политику европейских стран.

Антон невольно усмехнулся.

– Сдается мне, это совсем не страшно, – с ухмылкой заметил он. – И что же, это все? Или… было еще что-то?

– Еще я как-то говорил им, что у homo sapiens борьба с любым злом заканчивается прямо противоположным извращением. Что всегда применяется бездумный, поверхностный подход. И приводил примеры.

– Примеры? Приятель, какие примеры?

– Разные.