Гетера. Любовный роман

Хоть я и боялась себе признаться в этом, но пребывание в психиатричке в чём-то очень помогло мне: я полностью избавилась от невесёлых своих воспоминаний, вообще от всех комплексов. Однако потрясение было слишком сильным, и, как результат, сработал эффект замещения: появились новые воспоминания и новые комплексы, от которых мне теперь, в свою очередь, предстояло избавляться, причём «долго и больно».

Что человек может чувствовать, стоя на краю уютной могилки, заботливо вырытой для него в самой чаще леса, если его предварительно избили до полусмерти и чуть было не задушили? Может быть, облегчение? Я испытываю до сих пор запоздалую ярость, но, с другой стороны, и удовлетворение на уровне оргазма: я ведь победила.

А уж какой ценой… Важнее всего результат.

Но вот потом, когда самое страшное, казалось бы, осталось позади…

Я понимала, конечно, что меня надо было спрятать так, чтобы ни одна собака не разнюхала и уж тем более не раскопала.

И тем не менее…

Психиатрия по большей своей части не лечит: всё, на что она способна, если болезнь прочно угнездилась в человеке, – снять на время приступ, отпустить дэшку (больного, состоящего на диспансерном учёте) домой, чтобы потом, через какое-то время, в карете с бравыми санитарами вернуть его в родную обитель.

Как ни странно, к «хроникам» относятся в «психушках» с уважением. Они, как правило, держатся вместе, не терпят «чужих» в своих палатах, соблюдают относительную чистоту, порядок, знают свои права и конфликтуют с медперсоналом лишь в исключительных случаях.

Есть допризывники, которые хотят «откосить» от армии, уголовники, мечтающие улизнуть тем же макаром от тюрьмы: и те, и другие по большей части беспредельщики, боже упаси связываться с ними.

Всех прочих валят в общую кучу: в одной палате могут быть и шизофреники, и депресушники, и маразматики, и алкоголики, и наркоманы, и вполне здоровые люди, которые редко вырываются оттуда без потерь.

Не верьте, если вас будут убеждать, что психические болезни не заразны.