Дорога горлицы и луня

– Повяжешь мне? Тут зеркала нет. Только чтобы ровно, – попросила Бортэ.

Агафия старательно обмотала ткань легкую возле черных коротких волос и шеи, спустила красивые складки по груди и плечу правому. Кередка щебетала:

– Ты видела, как купец хотел нам шерстяной платок продать? Шелк дорогой. Он боялся, что мы ничего не купим.

– До тряпок ли теперь добрым людям? – спросила княжна.

Снизу доносились голоса, грохот, музыка. Агафия поморщилась, когда кто-то завопил:

– Ах ты дрянь!

– Псина бешеная! Чтоб тебя как калеку скрючило!

– Скучаешь по тишине палат в Светлоровске? – спросила Бортэ, смотря мимо собеседницы.

– И по ночевкам в избах, когда мы с тобой шли на остров Северный за Голубиной книгой.

– Теперь меня ни один хозяин на порог не пустит. В шинках с отдельной горенкой хоть спрятаться можно. Знаешь, в стане брата моего всегда шум такой стоял. Жизнь кочевая – да с воинами, женами их, детьми, скотом.

Кередка заметила, что княжна присела на лавку у стены и задумалась. Подруга спросила вдруг:

– Агафия, не будь я волколаком, ты бы мне хотела глаза выцарапать?

– А как бы мы тогда встретились в лесу под Сороцком? Как бы тебя привез ко мне из-под Подковки Даниил, брат любимый? Бортэ, этой войне я за тебя только благодарна.

Остальное… Везде беда, у всех горе. А я бессильная, как горлица с крыльями сломанными. Распутье в мое княжество входило – я не уберегла.

– Как бы ты смогла? Этот город не на Рюнде стоит, – заметила Бортэ, садясь рядом.

– А Валгедское княжество? Тут моя тетка Авдотья правит.

– Вы с ней столько лет не виделись!

– Да разве в этом дело? У людей беды, а мне и хлеб горек, и вода как соленая, покуда слезы льются. Только не в моей власти кередов остановить. На Петров день[7 - 29 июня (12 июля).] в деревнях колеса тележные поджигают и скатывают вниз с холма. Коли полетели обод и спицы горящие по склону – никак их не остановить, только если в огонь этот прыгнуть, сбить, помешать дальше спускаться. У нас сейчас то же самое.

Так девицы еще долго проговорили.

Вечером вернулись их спутники. Первым в горницу вошел Честимир. Вымытый, причесанный, без косточек и перьев птичьих, в белую рубаху, синие армяк[8 - Длинная верхняя одежда, похожая на просторный халат, который носится с поясом.] и порты[9 - Штаны.] и алые сапоги наряженный, с полушубком в руках сильных, казался внук Любомудра моложе и красивей – ну вылитый князь или боярин. Дядюшка увидел, что племянница его заснула на лавке, подложив руку под голову.