Дорога горлицы и луня

Девица смотрела на Бортэ, с жадностью внимавшую словам их спутника, и еле удерживалась от того, чтобы не ущипнуть подругу за щеку или не нагнуться, зачерпнуть снега, распахнуть серую шубку кередки на груди и кинуть туда белые хлопья. От мыслей шаловливых Агафия сама себе улыбнулась, но испугалась еще каких-нибудь вопросов Радолюба, успокоилась и начала смотреть на Честимира. Видеть дядюшку опытного в роли чьего-то ученика старательного! Интересно, а через триста лет он придет к сестре в платье княжеском? Матушка брата не сразу узнает.

Иногда говорилось и о том, что было Агафии интересно. Пересекая караваном своим широкое белоснежное поле, рассказывал Радолюб своим спутникам:

– Побратимство – это серьезнее даже брака. Если одного супруга забрала смерть, то второй остается жив. Но если один брат, связавший себя обрядом и клятвой, гибнет – и второй сгорит, как лучина, через год. Вот почему редко кто решится на такое родство – два случая было, когда правил еще дед Любомудра, один – когда отец его.

Об этих воинах смелых, сильных и славных до сих пор волколаки память хранят.

– А девицы?.. – начала спрашивать Агафия.

– Никто с косами и без портов через это не проходил.

– А что дает побратимство? – стало Честимиру любопытно.

– Можно с закрытыми глазами связанного с тобой обрядом и клятвой где угодно найти. Да и мать твоего побратима твоей матерью становится, отец – твоим отцом, дом – твоим домом. Как при кровном родстве.

– Не худо! А еще?

– Кабы побратимство много давало, мы бы о большем числе случаев знали, – заметила Бортэ.

– Верно, – согласился Радолюб. – Побратимство заключается в знак дружбы крепкой и доверия безмерного, в память об испытаниях, вместе пережитых, но не ради благ земных.

Во вторых санях, тяжело нагруженных товарами для Нового Волчка, сидел Путята. Широко улыбаясь, он позвал Воика, ехавшего рядом на коне светло-серой масти:

– Ой, Лель[14 - Лель – бог любви у древних славян.

], куда ж торопишься? За Лелей гонишься? Солнце скоро взошло, полдня уж прошло – все не повернулась к тебе лада. Видно, ей кого другого надо!..

– Дурак! – ответил Воик, не сводя глаз с зеленого платка Бортэ.

Девица действительно не думала о парне, и с тех пор, как села в сани утром, занята была только запоминанием речей Радолюба.

– Сначала надо волколака попросить стать твоим побратимом.