Дорога горлицы и луня

– Думу думаю.

– Тяжелы наши думы! – вздохнула Агафия.

Девицы помолчали. Княжне вдруг страшно стало, что кередка заснет, и она спросила у подруги:

– Что за колыбельную ты пела?

– Когда умерла моя тетка Донгмеи, я долго плакала и не могла спать. Няня Горинка утешала меня, как могла. Она сидела всю ночь у постели, потушив все огни в юрте, и баюкала меня словами со своей далекой родины. Я никогда бы не подумала, как пригодится мне учить язык моей рабыни… О, нет, не рабыни. Она и Донгмеи были мне как две матушки родимые.

Хорошо ли я сейчас пела колыбельную, Агафия?

– Скажу как на духу. Для меня хоть козой блей, а при ком другом лучше говори, как обычно.

– Да ну?

– Хорошую подруженьку тебе Бог послал? – спросила княжна, улыбаясь.

Кередка не ответила, а тихо рассмеялась, откинувшись на толстые бревна сруба шинка.

Глава 6

Страшись любви: она пройдет,

Она мечтой твой ум встревожит,

Тоска по ней тебя убьет,

Ничто воскреснуть не поможет.

М. Ю. Лермонтов. Опасение

Снег совсем растаял.

На серых и черных ветках деревьев появилась свежая дымка зеленой листвы. На полях молодая трава стрелами пробивалась через пепел от старой, сожженной. С шумом плескались у берегов волны освободившихся от ледяного панциря рек и озер. То светило солнце, то дул такой сильный ветер, что на глазах слезы выступали. По нежному, как лепестки незабудок, небу плыли мягкие белые облака. Путники уже продали шубы и носили темно-коричневые армяки. Подковы лошадей оставляли полукруглые следы на не до конца еще высохших дорогах.

На границе Архангело-Глинского и Чердынского княжеств Радолюб послал Добрыню в село Беркут, где должны были путников встретить волколаки княгини Ясинки. Воику пришлось править телегой, и верхом Бортэ и уже неплохо катавшиеся Честимир и Агафия скакали теперь только втроем. Дяде, племяннице и подруге было что обсудить. В повозке Радолюба лежало два пучка тонких буро-красных веток вербы, покрытых пушистыми серо-белыми, будто светящимися по краям, почками.

Покачиваясь на лошадиной спине, княжна рассказывала подруге:

– Ранние пчелы да шмели без пыльцы не доживут до лета красного. Потому выламывать начисто все веточки к празднику церковному не надо. В Светлоровске об этом знали. Часто хоть одну веточку из букета да сажали в землю влажную сразу после службы. Вырастали корни, и на многие лета оставалось в мире этом дерево в память о добром поступке человеческом.

– И мы так сделаем на привале, – решила Бортэ.