Не потеряй себя

Потом пошли допросы: всё пыта- лись узнать, – куда он спрятал ценности и лучше для него будет, если вернёт все спрятанные драгоценности «законной» власти. Били, отливали водой и снова били. Применять пытки садист- скими методами новая власть ещё не научилась – эта квалифи- кация придёт к ней немного позже, пока что применялись толь- ко кулаки да били ногами; один раз даже способом казачьей

нагайки пытались добиться признания. Пётр Леонтьевич дер- жался стойко, ибо знал, что – сколько бы, не отдал – на этом не успокоятся, а станут требовать ещё больше и так до той минуты пока не добьют.

Говорил им, что все финансовые средства хра- нил в ценных бумагах и на счетах в коммерческих банках: «Ищи- те в банках – там всё моё добро, которое нажил я и мой отец».

Не заметил, как потерял и счёт дням, но явно прошло больше двух недель. В один из дней, его без всяких объяснений вы-

швырнули на улицу, но уходить без жены не пожелал: вернув- шись в помещение стал просить и требовать, чтобы и её отпу- стили, на что получил ответ: «Проваливай, буржуй, подобру-

поздорову, или опять в камеру захотел? Недолго и засунуть! Нет у нас твоей жены, непонятно что ли!.

. её ещё неделю назад от- пустили домой, там и ищи». Пётр Леонтьевич, где только не ис- кал, кого только не спрашивал – следов пребывания в городе

Лизоньки так и не обнаружил. Минуло три дня, как его выпусти- ли на волю, теперь он не знал, куда себя деть.

Брёл, брёл по го- роду и ноги сами туда понесли – к порогу чекистов, ибо след об- рывался там. На входе как всегда стоял часовой: с длинной вин- товкой взявшись обеими руками за ствол, держал как палку пе- ред собой. Увидев Петра Леонтьевича, крикнул: «Опять тебя сю- да несёт!.. тебе же русским языком было сказано, что нет её у

нас. Кобелей полный город, – там и ищи. Доходишься ты сюда, пока тебя пристрелят!..». Пётр Леонтьевич, сделал вид, что сло- ва часового к нему не относятся, донизу опустив голову, прошёл мимо, даже не взглянув в его сторону.

Поравнявшись с подво-

ротней одного из дворов, неожиданно услышал приглушённый женский голос: обращались именно к нему, потому как рядом больше никого не было:

– Сударь, сударь, подь сюда, – звала женщина в фартуке и с метлой в руках, пальцем продолжая подзывать к себе Петра

Леонтьевича.