Не потеряй себя

 —

Иван поглядел на своего товарища, окинув взглядом с ног до

головы, скривился и сказал, обращаясь к нему, – Ганс, барыга ты подзаборная, несчастный гоп-стопник!.. ты хотя бы штаны от раствора отряхнул, стыдно по городу рядом идти. Вот мурло!..

Токо блатного из себя строить! Ты чё не знаешь, что по городу положено чистым ходить?..

– Чего ты, Ванёк, меня всё учишь?! Положено, не положено… то, что в карман не положишь – вот то и не положено. Вот когда в сартир или на парашу пойдёшь – там ложи скоко угодно.

– Ты снова, Ганс, на феню ботать перешёл. Ладно, поканали – как есть – дома пёрышки свои почистишь!

Вскоре они уже вчетвером подходили ко двору – на Пушкин-

ской улице, где квартировали. Пётр Леонтьевич, увидев парней, поднялся с лавочки и направился к своему дому. Когда обгово- рили все детали вселения в хату нового квартиранта: хозяин по- дворья, пристально оглядев парня, спросил:

– Ну и как имя у нашего нового жильца? – не дождавшись отве- та, добавил, – паспорт и приписное воинское свидетельство при- несёшь: поставлю в военкомате на учёт и временно пропишу, а то мне за это могут и шею намылить.

Так как, говоришь, тебя

звать?

– Костя, а фамилия – Константинов.

– Уф ты!.. так и просится ещё слово добавить – Рокоссовский. Звучало бы намного для слуха лучше! – Сказал, смеясь, Пётр

Леонтьевич, – сами подбирали это словосочетание или вас от рождения наделили?.. хотя о чём это я, сейчас совсем времена ведь другие, извините, пожалуйста, старика за столь глупый во- прос – сужу, наверное, по себе.

Идите, смотрите, где вам жить придётся, к сожалению, лучшего места предложить не могу,

пришли бы вы ко мне Константинов лет этак назад… – пятьдесят с хвостиком, разговор бы носил иной характер.

Гуськом направились к входной двери домика. Первым шёл тот самый Моська, с которым Костю во дворе училища познако- мили – сам он шёл в хвосте.

Войдя, Костя сразу определил, в ка- ких условиях ему придётся в дальнейшем сосуществовать в но- вой компании, так неожиданно свалившихся на его пути друзей. Помещение куда они вошли прокурено насквозь: тяжёлый спёр- тый воздух, всё пропиталось, вероятно вместе с крышей. На об- лезлой, ободранной и покрытой паутиной трещин печке, засте- ленной пожелтевшими газетами, стоит трёхлитровая банка до

половины заполнена ржавой хамсой.