Встреча

Вася сидел на поваленном стволе и ел кашу, звонко стуча алюминиевой ложкой. Трава уже вся пожухла, и в тарелку упала крупная снежинка. Он поднял голову вверх и увидел хоровод больших хлопьев белого снега. Все вдруг затихли и, наслаждаясь тишиной и прекрасным зрелищем, сидели и молчали. Каждый из узников в эту минуту мысленно оказался дома, где его любят и ждут: кого-то жена, кого-то мать. Вася же вспомнил про Олю: «Интересно, как она там?». Про маму Василий думал постоянно, поэтому именно эта минутка вся без остатка была Олина.

Задумчивые улыбки стали появляться на измученных тяжким трудом лицах.

– А ну, за работу! – громко закричал начальник этих людей, променявших честь и совесть на теплую шинель и кусок хлеба с чаем и сахаром.

Все засуетились, скорее доедая кашу и убирая чашки по карманам. Снова работа закипела, затрещали ветки, зарубили топоры.

Зима наступила незаметно. Сначала грязь превратилась в твердую землю, потом снег и еще снег, потом иней на бородах по утрам, а затем и лютый мороз.

Ждать оставалось недолго. «Бежать в Масленицу самое верное дело» – подумал Вася. Во-первых, все пить будут два дня, во-вторых, на третий до самого вечера переклички не будет. Вася ложился спать в приподнятом настроении. По ночам он всегда в своих мечтах выходил отсюда и ездил по миру. Бывал в Ясной поляне, со Львом Николаевичем беседовал. В Крыму у Антона гостил. Ну, и, конечно, с Федей гулял по Петербургу.

Утро началось, как обычно, с переклички и обнаружения еще двух мертвецов.

Не смогли подняться с нар. Остальные отправились на работу. Рядом с Васей сегодня поставили старого и очень худого мужичка. В очках с толстыми линзами.

– Как вас-то сюда занесло, – спрашивал Вася, размахивая топором.

– Я, знаете ли, книгу написал. Даже не книгу, а так, брошюру.

– Хе, эт что же за книжка такая, что за нее на каторгу ссылают?

– Про власть, молодой человек.

– А что про власть?

– Что всякая власть является насилием над людьми и что настанет время, когда не будет власти: ни царей, ни императоров.

Люди перейдут в другое время, где вообще не будет нужна никакая власть.

– И все?

– Да, это все. Но наши правители настолько трусливы, что боятся даже совсем маленьких высказываний в свой адрес. Скоро вообще запретят говорить. Почему, если ты оскорбишь или кулаком ударишь крестьянина, тебе ничего не будет, а если графа, то сюда отправят, это в лучшем случае.