О прожитом с иронией. Часть третья

По случаю паспорт выправил, дороговато обошлась ксива и здорово на липу смахивала, но пообтёр паспортину в пыли да грязи, обсушил, присмотрелся – сойдёт.

В октябре двинул Корень в родные края, в Новосибирск. Здесь была его прежняя жизнь, к ней потянуло: родился, вырос, родители похоронены – всё здесь. И детский дом, приютивший его до совершеннолетия, здесь, и на нары он из этого города загремел. Казалось, не лучшие воспоминания прежней житухи, но тянуло его именно сюда. Хату снять проблем не было, устроился в частном секторе на Титова, разведёнка сдала две комнатки.

По глазам видно, алчная дама, назвала цену, но увидев, что Серёга не торгуясь согласился, расстроилась, наверняка пожалела, что больше не просила, и принялась канючить, мол, за свет отдельно, за воду…

Серёга ей – нет так нет, развернулся и к двери. Дама за рукав, дескать, ладно, согласна.

Пару дней отлёживался, вокруг дома бродил, к соседям присмотрелся – всё в норме, район хорош, жить можно. Конечно, мог он в любом месте города поселиться, и ближе к центру, в многоэтажке и в гостинице, в конце концов – деньги есть.

Так нет, полез в хату без удобств. Однако удобства ни при чём, главное в том, что в паре кварталов от этой хаты стоял дом его родителей, дом, где он родился.

И ещё. От суеты ушёл.

Безлюдно, тихо, спокойно: собачий лай, петушиный крик и редкое буйство соседа через дорогу не в счёт. По его понятиям, здесь тихо. Тишина нужна, чтобы душой отдохнуть, о жизни подумать. Ему тридцать пять. Бандитский стаж велик, впору на пенсию уходить, да не дают пенсию за грабежи и воровство.

К родному дому Корень отправился день спустя. Улицу и номер дома помнил, в паспорте когда-то значились, хоть и трижды сбрасывал паспортину и регистрация всякий раз разная была, города разные, но ласковое название улицы – Янтарная – на всю жизнь в память запало.

Сначала на таксишке пару кругов по кварталу дал, водителю сказал, мол, жильё подружки ищет. Затем пешком от съёмного жилья прошёлся. К несчастью, изменения в облике улицы и дома произошли колоссальные.

Хату вычислил только по большому валуну, лежащему у дороги. Потоптался у калитки, помялся, зайти не рискнул. Всякого в жизни повидал Серёга, а тут стушевался, сердечко дрогнуло. Вернулся на съёмную квартиру, накатил водки грамм двести, отпустило. На следующий день вновь к дому пришёл. Постучал в дверь. Тишина. Ещё несколько раз стукнул кулаком по двери. Прислушался, вновь тишина. Развернулся и к калитке.