О прожитом с иронией. Часть третья

Николай и ушёл бы, не откликнувшись, но встречающий оказался настойчивым человеком.

– Николай Петрович, Пётр Сергеевич поручил вас встретить… Да, да, не ошибся, я встречаю инженера Грача. Вы ведь Грач?

Однако память не отшибли, вспомнил имя-отчество товарища Сереброва – Пётр Сергеевич. Натянуто улыбнулся.

– Извините, а как вы меня узнали?

Встречающий деловито подхватил походный саквояж гостя и отвечал, стремительно двигаясь к выходу:

– Описали мне вас, с таким красавцем под глазом вы единственный с этого рейса.

Николай инстинктивно потянул руку к лицу. Мазал лицо кремом перед вылетом, мазал – всё попусту. Действительно, такую красоту не закроешь, разве что половину лица повязкой перевязать.

В область летели словно на крыльях, будто из «тушки» и не выходил – что значит чиновничья машина. Водитель, звали его Сергей Сергеевич, по дороге рассказывал о сибиряках, местных новациях, о рыбалке, сборе кедровых орехов. Казалось, говорун Сергеевич – трепло, если проще, однако интонация, голос водителя были далеко не вороньими и не раздражали, Николай под этот щебет даже прикорнул.

– Николай Петрович, приехали. Ваш дом.

Грач встрепенулся, покрутил головой, номер дома рассмотрел, точно, приехали. Потянул было руку к внутренней ручке машины, но вспомнив, что он в чужом авто, повернулся к водителю:

– Сергей Сергеевич, я что-то вам должен?

Тот весело хохотнул, выскочил из машины, достал из багажника саквояж.

– Вы должны взять свои вещи и всё.

Вот они. Передал? Передал. Всё, теперь вы ничего не должны. Хотя погодите, от Петра Сергеевича… Держите.

Николай взял сложенный листок бумаги, кивнул. Прощаясь, пожал руку водителю и пошёл к дому. Только тронул калитку, а мать с крыльца бежит, видимо, ждала у окна.

– Сынок…

Слёзы, причитания…

Не любил Грач это дело, но сейчас сам чуть слезу не пустил: мать давно не видел, по телефону, в письме разве что углядишь, а тут посмотрел на прильнувшую к нему голову мамы – седина, сплошная седина.

Десяток лет назад не было этого. Впрочем, десять лет для пожилого человека это очень много.

Внутри дом Николай признал сразу – как уехал, ничегошеньки не поменялось. Ковры у кроватей, прикроватные коврики те же. Мебель в комнатах, кухонька – без изменений, даже холодильник, старенький «Днепр» – всё узнаваемое. Пожалуй, одно изменение всё же появилось – санузел. В прежние времена на улицу по нужде бегали.