Когда миллиона мало

Прошли вместе в библиотеку, парень открыл книжный шкаф, достал фотоальбом, развернул на первой странице – где отец с глупым видом держит сверток с младенцем, а мама торжественно улыбается.

– Вот. И дальше – вся история моей жизни. Неужели не видели?

– Нет, – простодушно отозвалась девушка. – Я никогда не лазаю по чужим шкафам.

– И родители вам не говорили?

– Они что-то упоминали, – смутилась она. – Про каникулы, про вашу, наверно, безопасность. От меня. Но я еще не очень хорошо знаю итальянский, поэтому не поняла.

И кухарка новая, она тоже про вас даже не слышала.

– Чтобы окончательно убедить, могу предъявить водительские права.

– Не надо, – улыбнулась смущенно и предложила: – Вы ведь с дороги? Давайте я поесть приготовлю.

– Разве это ваше дело – готовить?

Девушка покраснела еще больше:

– Кухарка… она сейчас очень занята.

– И прекрасно! – с воодушевлением сказал он. – Ничего не надо. Пойдемте лучше в ресторан. Вместе.

Ее глаза расширились. Она прошептала:

– Вы приглашаете меня в ресторан?

– Да! Прошу вас! Окажите мне такую честь!

Возможно, слишком напыщенно получалось и неестественно, но с девушками Игнацио общаться особо не умел.

Да и вообще людей не любил.

Он был поздним ребенком, родился слабеньким и все детство провел в окружении докторов. Ему ставили ДЦП, врожденный спастический гемипарез, еще какие-то диагнозы. Игнацио поздно начал говорить и ходить, хромал, часто не мог удержать равновесие, падал и ушибался. Но ситуация безнадежной не считалась.

Плюс мама перла, как танк, а отец обеспечивал финансовую подушку. Поэтому уже к школе от инвалидности избавились. Только одного исправить не смогли: левая нога так и осталась на два сантиметра короче правой. Ну, и вести small-talk он не научился, общества чурался. Играл всегда один, по магазинам и в гости ходить отказывался. Сначала угрюмость списывали на последствия ДЦП, потом начали подозревать легкую форму аутизма, но в итоге консилиум признал: особенность характера. Тоже обратимая.

И родители с присущим им пылом взялись вписывать его в коллектив сверстников. Постоянно давили: командный спорт, школьные театральные постановки и вечеринки. С девушками знакомили – уверенными в себе, шумными и почему-то обязательно слегка усатенькими. Когда окончил школу, остаться в Менаджио не позволили. Отправили учиться в один из самых больших и шумных вузов страны. Да еще заставили жить в кампусе – чтобы постоянно находился в среде себе подобных.