Мелодия одержимости

Прям чувствовала покалывание. Но он даже не скрывал своей заинтересованности. Смотрел в открытую сверху вниз. Я чувствовала себя букашкой перед Богом.

Когда нас рассадили за стол, он плюхнулся совсем рядом. Даже стул придвинул. Мария Захаровна сидела во главе стола и выглядела откровенно неважно. Хоть старушка и улыбалась, и старалась быть приветливой, чувствовалось, что семейное застолье она выдерживает с трудом. Разговоры вертелись вокруг Нового Года. Кто как отметил и какие подарки были куплены.

Я никак не могла расслабиться рядом с наглым блондином.

Я весь вечер ощущала его запах. А когда он вставлял реплики в разговор старших на равных, я не могла уловить суть. Сидела как на иголках. Он определенно влиял на меня очень необычно и сильно.

– Миленькие гольфы, Женечка, – сказал он, копируя обращения старших, наклонился и запустил руку под стол. Коснулся моей ноги, потянул за белую резинку гольфа. Я аж дернулась. Но никто ничего не заметил.

– Убери руки, Адлер, – я хлопнула его под столом ладонью по локтю.

Отчего мама недоверчиво покосилась на нас.

Адлер с непроницаемым лицом обернулся ко мне.

– Пап, я пойду. Ты ведь знаешь, мне надо готовиться на завтра к математике, – быстро проговорила я и резко вскочила. Адлер откинулся на стуле, будто это не он только что ущипнул меня под столом.

– Женечка, саму я тебя не отпущу. Дождись нас, детка, – ответила сразу мама.

– Я мог бы провести Евгению, – встрял Адлер. И я была уже готова выцарапать его бесстыжие голубые глаза.

– Кстати, он может помочь тебе с математикой. В точных науках он гений, – добавила гордо Стелла.

Я обреченно выдохнула, думая усесться обратно. Уж лучше дождаться родителей, чем с этим спартанцем остаться наедине. Я, может, и маленькая еще, но прекрасно ощущала опасность, исходящую от него. Но Адлер не собирался меня дальше слушать. Ему, видно, тоже надоело изображать из себя паиньку при родителях. Он встал из-за стола и, подхватив меня за локоть, поволок в коридор, обещая всем скоро вернуться.

– Я не хочу с тобой никуда идти, – смело проговорила я.

– Не бойся, я тебя не съем. Я не питаюсь маленькими девочками, – усмехнулся немец и начал надевать на меня пуховик. Сам застегнул молнию. Затем достал мой шарф и завязал модным узлом, расправил мои волосы. Ловко пригладил их руками. Даже шапку надел на меня сам, пока я пыхтела, как злобный ежик. Когда он достал мои сапожки и присел передо мной на колени, я отступила к двери. Это уже перебор.