Ольга – княжна Плесковская

– Так-то разумный ворог, а если вдруг ворог разум потеряет от такой-то красы, – князь рассмеялся собственной шутке, но тут же смех оборвал и серьёзно добавил. – А насчёт жизни – не суди, девица, иная жизнь, она хуже смерти, – и отвёл меч. – Ладно, девица, будем считать, что на сей раз тебе разумный ворог попался, чем дань отдавать будешь? – глаза князя сверкнули.

– Князь! – вдруг встрял Любим, которого непонятная тревога заставила оторваться от такого важного занятия, как созерцание княжеского меча и попытки вытащить его из ножен.

Мальчик до того ещё подбежал к Ольге и князю и некоторое время напряжённо следил за их разговором, и вот, наконец, выпала возможность вставить словцо. – Бери пирогами! Сестрица дюже вкусные пироги печёт, объеденье.

Тут князь вновь расхохотался.

– Ну что ж, такому доброму молодцу видней, чем дань с красны девицы брать. Веди в избу, отрок, пирогами угощаться, – князь взял ножны и последовал за юркнувшим в избу Любимом, Ольга, спешно обувшись, за ними.

Они вошли в горницу, и князь присел за стол.

– Как звать-то тебя, отрок? – спросил князь, обращаясь к мальчику.

– Любимом наречен.

Ольга принесла кувшин с морсом, кружку и блюдо с пирогами, закрытое льняным рушником.

– Начинка из черники в меду. Милости просим, князь, откушай, – скромно сказала Ольга и присела на лавку, притихший Любим рядом.

– Да ты ещё и пироги печь мастерица, – одобрил князь, откушав один пирожок и взяв второй. – Неужто сама?

– Сама, князь.

– А что, Любим, другая твоя сестрица, та, что невеста, тоже вкусные пироги печёт?

– Малинка-то? Малинка тоже печет, да у Олёнки вкуснее, у неё всё вкуснее получается, – знающе сообщил Любим.

– А собою как твоя Малинка, такая же пригожая, как Олёна? – голос князя опять стал вкрадчивым.

– Да что ты, князь, Малина гораздо краше, – быстро ответила Ольга, опередив раскрывшего было рот Любима, и строго посмотрела на брата. – Малина у нас и белолица, и румяна, и телом пышна, и косами богата.

– Да ты что! – с притворным удивлением воскликнул князь.

 – А братец-то твой иначе думает, зрю.

– Братец мой спит и видит баловство наше ратное продолжить, вот и подхалимствует, – Ольга вновь метнула строгий взгляд в задохнувшегося от возмущения Любима. «Не встревай», – говорил тот взгляд.

– Ну что ж, вот вечером и погляжу на свадебном пиру на красу ту неземную. Спасибо за угощение, красна девица, и тебе, добрый молодец. Вечером, чаю, свидимся, – князь поднялся с лавки.