Ольга – княжна Плесковская

– А тебе, трещотка, слова не давали, – воевода злобно зыркнул на Сороку – так, что тот тут же поперхнулся своим смехом, но было уже поздно, князь развернул коня и, вперив взгляд сначала в воеводу, потом в отрока, с изумлением спросил:

– Девка?

– Не серчай, князь, это ближка моя, Олёнкой кличут, – виновато молвил воевода. – Сирота она, вот дикаркой и растет, – воевода расстегнул плащ, снял с себя и окутал им поникшие плечи девушки. – Дозволь, князь, лошадку ей дать, пущай едет себе в село, не потешит дружину.

– Дай, – князь продолжал с любопытством рассматривать отрока, оказавшегося девушкой.

Подвели лошадь, и девчонка ловко запрыгнула в седло.

– А ну-ка стой! – крикнул князь ей в спину и жестом велел одному из своих гридней, по имени Некрас, остановить девушку.

Некрас спешно подъехал к девушке, ухватил её лошадь под уздцы, развернул и подвёл к князю, и нагло сорвал шапку с девичьей головы. Под шапкой оказалась толщиной в руку, уложенная венцом светлая коса, того оттенка, что называют пепельным.

Худенькое личико с заострённым подбородком, нежная кожа, тронутая загаром, щёчки – яблочки, бровки тёмные вразлёт, а глаза были по-прежнему опущены долу.

– Значит, Олёнка, – с улыбкой промолвил князь.

– Олёнкой меня батюшка Яромир ласково кличет, а матушка Ольгой нарекла, – ответила девушка и вскинула глаза. И как только князь увидел эти огромные очи – два бездонных озерца – обрамлённые тёмными ресницами, колыхнулось в душе какое-то смутное воспоминание-узнавание, и, кажется, уже когда-то кручинилось сердце об этих синих очах.

– Воевода сказал, что ты сирота, а кто же были твои батюшка и матушка? – затаив дыхание, спросил князь.

– Матушку мою Вельдой звали, дочка она воеводы Стемида, что под рукой Олега-князя ходил, а батюшка мой – Эймунд, ладожского воеводы Олава первенец, отроком был в дружине княжеской.

– Деда я твоего знавал, да и матушку помню.

– Долгий сказ, княже, – Ольга вновь опустила глаза.

– Так мы и не торопимся, тронемся на Выбуты, по дороге мне всё расскажете.

– После смерти Стемида, бабка Олёнкина, Прибыслава, что сестрица мне родная, замуж собралась за купца плесковского, – начал сказ вместо Ольги воевода Яромир. – А Вельда уж с Эймундом свадьбу сыграли. Эймунд к отцу хотел идти в Ладогу.