Ольга – княжна Плесковская

Самая большая изба – трёхсрубовая и двухжильная[5 - Двухэтажная] – да ещё и с теремом-светёлкой посерёдке, располагалась, как и вежа, со стороны реки, только на противоположном конце села. Верхний ярус возвышался над валом, и из одних его окон можно было видеть реку и противоположный берег, а из других – часть села и земли за частоколом. Лес на землях с внешней стороны села был тщательно вырублен, пресекая всяким татям и ворогам любую возможность подобраться к селу незамеченными. К избе лепились разные хозяйственные постройки: хлев, птичник, конюшня.

Трёхсрубовая изба принадлежала Яромиру, но постоянно в ней жил местный тиун Томила с семьёй да Ольга, когда гостила в Выбутах. Томилу тиуном Яромир назначил сразу после его женитьбы на Вельде и тогда же переселил молодую семью в свою почти всегда пустующую избу.

После Вельдиной кончины Томила остался с двумя малолетними девчонками на руках: Ольгой, едва достигшей двух вёсен от роду, и его общей с Вельдой дочкой.

Томила после смерти жены шибко горевал и долго дитя нарекать не решался. А потому новорождённую дочку все кликали то чадушко, то лялька. Так Лелей и стали звать.

Двухлетнюю Ольгу Яромир забрал в Плесков, а грудное дитя взялась подкармливать вдовая соседка – Голуба. Дочка Голубы, Малина, была чуть постарше Ольги, и молоко в груди у Голубы ещё не иссякло, а изба и ложница уже два года пустовали без мужа, погибшего, как и Ольгина бабка с отцом, в той кровавой сече с летгалами.

Вскоре Голуба переселилась в избу Томилы, сначала как Лелина кормилица, а потом уже как полноправная хозяйка, Томилина жена. А там и детки подоспели – дочка Услада и сынок Любим. Вот так и жили семейством большим и дружным, не рядясь, кто чьё дитя.

Нынешней осенью гостили у Томилы ещё и родители, и младшая сестрица Малининого жениха – Первуши, гридня местной дружины. Годом раньше присмотрел Яромир удалого и дельного гридня Первушу в изборской дружине своего сына и забрал его к себе в Выбуты десятником.

Весной посватался Первуша к Малине, жениться решили, как завещано отцами, осенью, которая вот уже и наступила. И девичник оплакал невесту, уходящую из рода, расплели косу – девичью красу, и льняная рубашка, сотканная для жениха, была оплачена щедрым веном, пора было играть свадьбу, а тут – некстати нагрянувший князь Киевский со своей шумной дружиною, в селе удобно расположившийся и покидать его неспешащий.