Макс Бор и Зеленая Борода

Он закрыл тетрадку и поглядел на своих недавних «обидчиков» дружелюбно и весело.

– Ну если «в натуре»… Так. Тренировки – два раза в неделю, по вторникам и четвергам. В шесть. Не опаздывать. Форма спортивная – обязательно. В зале ходим исключительно босиком. Разуваться при входе – обязательно! Увижу, что шастает кто по залу в уличной обуви, – заставлю мыть пол. Плюс сто штрафных отжиманий. Да, про мытьё полов! Пол ученики моют по очереди. Следующий в очереди – ты!

И тренер уверенно ткнул пальцем в Малькова.

– Гы-гы-гы… – довольно загоготал за спиной Миньки Горшков.

– Чо ты ржёшь?! – злобно огрызнулся Мальков на приятеля. – Тренер, а чо я-то?

– Меня зовут Даниил Алексеевич. Тебя что-то не устраивает? – в голосе Коршункова почувствовались металлические нотки.

– Помою, – буркнул «главарь банды», опустив глаза в пол.

– Тогда до вторника. До свидания!

И вот четыре дня спустя ровно в шесть трое хулиганов уже стояли перед строем, привычно пряча внутреннюю неуверенность за нагловатыми улыбками.

А Коршунков говорил, обращаясь ко всем своим ученикам:

– Ребята, у нас трое новеньких. Они вам, наверное, уже хорошо известны…

По лицам доброй половины учеников проползла серая тень недовольства. Троица была им всем слишком хорошо известна. Хорошо, да не по-хорошему.

– Новенькие – люди взрослые, но их путь в карате только начинается. Многого они могут не уметь и не знать. Вы, ребята, должны поддержать новичков, помочь им…

Говорил Даниил Алексеевич тихо, но каждое его слово отчётливо слышалось даже в самом отдалённом уголке спортзала.

Если бы какой мухе пришла в её мушиную голову неумная мысль пролететь над строем, жужжание, наверное, показалось бы всем подобным гудению самолёта, такая в зале стояла тишина.

– Ну что же, – подытожил Коршунков, – добро пожаловать в клуб!

И все захлопали в ладоши. Вначале – нестройно и будто нехотя, а потом громче, громче…

– Блин, серьёзно у них тут всё, в натуре! – шепнул Горшков на ухо Миньке. Тот ухмыльнулся в ответ. С какой-то затаённой издёвкой ухмыльнулся.

– Романтики ряженые… – процедил Мальков сквозь зубы чуть слышно.

– Чо, думаешь, хрень, да? – тут же засомневался Горшков.

Некрасов не проронил ни слова, как обычно, оставив мнение при себе. Однако на его хмуром лице при определённых навыках психолога можно было прочесть, что Алексею очень нравится всё происходящее в зале. Некрасов всегда «болел» техникой, машинами. Ему нравились точность, надёжность, предсказуемость механизмов.