Ольга. Уроки престольного перволетья

Односельчанки из Выбут делились знанием о том, как любились с парнями. Случалось подобное и безо всяких свадебных рядов, лишь по обоюдному желанию. Людской закон не требовал от простолюдинок беречь себя до свадьбы. Это знатные и родовитые семьи стремились взять невестками нетронутых, едва расцветших девиц, дабы исключить возможность рождения детей чужой крови.

«Со всеми жёнами когда-то случалось», – крутились в голове навязчивые слова, а сердце колотилось так, словно стремилось выскочить из груди. Чужим знанием его было не утешить.

Тем простым девам гораздо проще приходилось – они становились жёнами мужей не знатных и могущественных, а желанных и любимых.

Дверь открылась, на пороге появился князь… Ольга тут же вскочила, отошла на середину опочивальни и, обхватив себя руками, замерла. Ей вспомнилось, как они стояли напротив друг друга в Выбутах, когда князь решил позабавиться поединком на деревянных мечах. Как просто было рассуждать, находясь под защитой любящего, влиятельного батюшки, про разумных ворогов, про возможности всегда отыскать взаимное согласие…

– Ну что, жёнушка, семеюшка моя, – усмехнулся Игорь.

 – Княгиней тебе любиться будет слаще?

Он переступил порог ложницы, захлопнул дверь и приблизился к Ольге.

– Не знаю, князь, не приходилось прежде – не с чем сравнить… – пробормотала Ольга.

– А ты всё та же шутница, – скривился он, взял её за подбородок и вгляделся в лицо.

Вторую руку князь положил ей на поясницу и, чуть надавив ладонью, потянул Ольгу к себе.

От него пахло хмелем, а в его тяжёлом взгляде не было ни радости, ни воодушевления, ни даже любострастного предвкушения, как в Выбутах. Это там она являлась желанной добычей, а теперь, переданная в его власть на условиях отца и даже как будто навязанная, потеряла прежнюю ценность.

В устроенной под самой крышей и нагретой за день ложнице было душно, но Ольгу пробирал озноб. Её тело и душа противились его близости – босые ноги упёрлись в ворсистую ткань ковра, а ладони – в его грудь.

Она отвернула от него лицо, и тотчас, даже не глядя на князя, ощутила взметнувшееся в нём недовольство.

– Вновь шутки шутить затеяла? – выдохнул Игорь с раздражением. – Только нынче шутить мне сподручней будет. Не подумала о том? А я ведь тоже умею… – его пальцы отдёрнулись от её лица, как от чего-то гадкого – он развернулся и отошёл.

Расстегнув и небрежно, прямо на пол, сбросив златотканый плащ, князь присел на ложе и воззрился на Ольгу.