Ольга. Уроки престольного перволетья

Его тёмная, скромно расшитая серебром одежда удивительным образом шла ему, придавая гордый и значительный вид. Ольга улыбнулась в ответ и качнула головой, выражая благодарность за проявленное вежество. Касог коснулся ладонью груди со стороны сердца, тронул коня и уехал, а Ольгин отряд продолжил свой путь.

На следующий день был назначен пир, на который Ольгу не пригласили. Сокрушалась Любава, до последнего не веря, что князь мог так поступить с Ольгой, и всё охорашивала выбранный наряд, надеясь, что он ещё пригодится.

Касоги приехали, князь принял их, начался пир, а Ольга сидела в своих покоях в обществе лишь одной своей челядинки.

– Зачем не утерпела ты, княгинюшка, – ворчала Любава. – Зачем слова дерзкие князю молвила. Подумаешь, потешился малость с чернавкою, будто и правда цена нам какая есть. А нынче вот на пир не сажает с собой, так, глядишь, и ночевать перестанет ходить.

– Любавушка, не томись. Сбегай в Пировальню, поглазей на празднество, – сказала ей Ольга, устав выслушивать чернавкино недовольство.

– Ты позволишь, госпожа? – оживилась Любава. – Я быстренько, а потом расскажу тебе всё, да как было.

Вернулась её челядинка нескоро, и Ольга заметила, что посматривала на неё Любава как-то растерянно и сочувственно.

– Ну, что там? Сказывай, – поторопила Ольга.

– За главного у касогов князь молодой. Ох и хорош собою, – Любава мечтательно завела глаза горе. – Высокий, стройный. Токмо безволосый почти – головушка скоблёна, щетина чернявая едва пробивается, а с темечка едина прядь свисает.

Уж почто у болгар с уграми причёски чудные с их-то косами, но здесь всяко чудней… Хотя другие чернавки сказывают, что когда три года тому сурожцы к князю приезжали, иные тоже с такими чубами были. Токмо вот, княгинюшка, такое дело…

– Что-то случилось?

– Случилось, госпожа. Князь Ласковью на пир привёл.

– Хазарскую наложницу?

– Да, – Любава удручённо кивнула, будто это ей самой князь изменял.

– Прямо рядом с собой её посадил? На престол? – голос Ольги дрогнул.

– Нет, на престоле один сидит, – Любава помотала головой. – Она со старшими боярами, с десницей Асмудом. Ещё кое-что узнала – завтра празднество будет на ратной площади перед гридницей. Конной удалью гости иноземные станут удивлять и прочими доблестями.

– Узнать сможешь, когда начнётся? И наряд мне приготовишь, какой скажу.

– Ты что же, княгинюшка, самовластно явиться туда затеяла? – испуганно ахнула Любава, но глаза её довольно сверкнули.

– Я незаметно.