Калейдоскоп

Разница между вами невелика, а мно- гие граждане, ещё с самой войны, после которой минуло уже 75-ть лет, до

сих пор продолжают жить в подвальных помещениях, но зато в городе. За

сельскую местность можно только со слезами на глазах, про себя побурчав, перекрестив, прочитать молитву за упокой. Семьдесят лет коммунисты разо- ряли сельскую местность всей центральной России: от северных поморских

земель и до окраин Воронежской твердыни-острога. И дальше… – на Юг, сры- вая мужиков и баб с насиженных мест, уничтожая их деревни и хутора; сти- рая в пыль и превращая в пахоту залежные земли.

Последствия были кош- марные: пыльные бури, гонимые калмыцким ветром, понесут чернозём над просторами прикубанских степей, – белого света не станет видать!.. Да и там, на просторах Среднерусской возвышенности и дальше на север: среди леси- стых и болотистых дебрей, не мёдом намазано было. И будто бы кто-то

умышленно и по указке непримиримого и откуда-то взявшегося, давно зата- ившегося, злейшего врага всех русских людей: толпами и целыми деревнями продолжал отправлять крестьян в бродяжничество на все стороны света.

Ве- ликой – в географическом масштабе – России, но маленькой и тесной для

идиотизма самой чиновничьей власти… превращая народ в бесправных бом- жей, они упивались своею властью…

Вот, на этой самой, что ни на есть скорбной и печальной ноте, о дальнейших приключениях Гендоша, мы и остановимся. И как мы уже сказали, – чтобы по- подробней узнать обо всём, придётся вам, всего лишь прочитать роман «На

закате».

А мы, простившись с художественной прозой и с нашими персона- жами, среди которых, можно прямо сказать, не кривя душой и не стесняясь:

что с личностями нам не совсем повезло, с которыми мы сейчас случайно по- знакомились, – прямо-таки не подарок!.. Поэтому отправимся-ка мы вновь:

по жизненным стопам и путям-дорогам самого автора… И коль уж мы остано- вились на книгах, то о них и продолжим.

* * *

Увы, но на дворе действительность такова, что книга и впрямь покидает не только руки человека, но и – как предмет существования – разум его. Писа- тель – последние два, а то и все три десятилетия – у нас давно уже не профес- сия, а сама книга стала недоступна в цене как раз для тех, кто их читает, а у кого много денег, она им и даром не нужна. Читают-то книги больше люди

бедные; они умнее, но бедные!..