Последнее дежурство

Тут же приехала машина с крестом, но я чувствовала, что в ней сидит не врач, а кто-то опасный. Примерно метр ростом, одетый в серую мешковину, кожа серого цвета, редко растущие на голове седые длинные волосы и желтые без зрачков глаза. Он стал тянуть свои длинные руки в нашу сторону. Игорек говорит – «Бука пришел!». Тут я проснулась… наверно, меня к себе зовет…

– Дед еще меня учил, про кошмарный сон нужно сказать поутру – «Куда ночь, туда и сон». У тебя напряженный график работы, отчеты, долгое сидение за историями болезней и безумный поток информации.

– А моя бабушка подставляла руки под холодную воду и произносила – «Куда вода, туда и сон».

– Всё образуется, вот увидишь! Думаешь о сыне, потому он и снится… Принцип доминанты, такова физиология человека. Получай презент от Гуллиха, ауру твою он чистить будет от всякого негатива! Деталей не знаю, у Генки самого спросишь при встрече, но вещь проверенная временем… Смешение процессов живой и неживой природы в одной ипостаси.

Он вынул из кармана своего халата раритетный амулет и вложил женщине в узкую ладонь.

Они вышли в коридор реанимации. Дверь в кабинет дежурного реаниматолога была распахнута настежь. Кто-то из врачей тихо наигрывал на гитаре популярную песенку местного сочинения:

Реанимация: ни – явь, ни – сон…

То – кажется, то – есть… черед заскоков.

Здесь, кто к чему за что приговорен,

Лишь эскулапы в теме да пороки.

У коматозных оборот иной,

Глаз медсестры ночной слегка недремлющ.

Безбашенные с утками меж ног,

Загробному промоушену внемлют.

«Рукой подать до лунного пятна!»

Беснуется примотанный ширяльщик,

Ему кровать лечебная тесна

И муторно от суррогатной фальши.

Напротив, источая стекломой,

До пены на губах бухтит пьянчуга.

«Ништяк! Все б устаканилось само,

Когда б не перли бесы из фрамуги!»

Поодаль отдыхает от мозгов

Удавленник, обиженный любезной,

Припасено без счета хомутов

Для жеребцов, кумекалкой болезных.

Вблизи щетинистых мужицких рож

На койкоместе посередке зала,

Залетчица, уже впадая в дрожь,

От криминального аборта вЯла.

На стуле посреди комнаты сидел пунцовый от напряжения заведующий реанимацией Куликов и сверлил глазами тазик с водой, где плавал белый шарик. Андрей вежливо поинтересовался:

– Бог в помощь! Получилось? Или твой безумный план не сработал? Узнаю классику реанимации.