Моряки бывают всякие. О жизни моей морской

Я ехал в кузове Газ 66 до верху наполненного одеялами и матрасами. Ехал с комфортом. Ел паёк и спал. Остановки были регулярные для пописать и покакать. Ехал любовался красотой незалежной и не помню о чём думал. Помню только

что нас сначала хотели для безопасности разместить на каком то полевом стане, но «партизаны» люди почти гражданские собрали военный совет и потребовали размещения в деревне. Через несколько часов взвод наш без боя занял деревню. К нам набежало молодёжи и детворы, да и взрослых тоже не сметное количество.

Они гомонили по хохляцки и мы их не понимали. Они же не видели моряков. Это был майдан. Они у нас спрашивали бескозырки и ремни. Мы спрашивали самогон или вино. Вот тут то и началась международная торговля. Мы язык то их не понимали. Мы спрашивали – у маты горилка е? Они на своём языке кивали головой. Кое как с горем пополам за два месяца я запомнил одно единственное предложение на местном украинском языке. Оно касалось отношений с дивчинами. Мы же знакомились и общались на разных языках. Всё было гуд. Вот только когда объяснения в любви доходили до рукоприкладства. В смысле обнять её хотелось. То дивчина сердито так говорила: -«Видчепись, або видгебаю». Мне уже 66 годиков, а я до сих пор не понял смысл этого монолога. Два дня наше командование решало вопрос нашего питания. Мы в это время ели арбузы с хлебом. Это был кругооборот арбуза в теле. Потому что мы ели и одновременно писали. Через два дня мы стали питаться в колхозной столовой. Ели вкусную хохляцкую пищу. Борщи и галушки. Наш хоз. взвод в котором я считался сапожником поселили рядом с магазином. За магазином в огороженном сеткой дворе стояли ящики с пустой тарой. Мы ночью там тару брали, а днём в магазине сдавали. Через неделю продавщица догадалась и перестала у нас принимать посуду. Кроме того что мы питались хорошо в столовой, мы себе устраивали дополнительное диетическое питание. Мы охотились на колхозных кур. Брали катушку ниток, привязывали рыболовный крючок и закидывали в куриную стаю. Некоторые куры дуры заглатывали это оружие наше и мы потихоньку начинали тянуть. Курица спокойно шла пока мы её не хватали. Эту нашу охоту колхозники тоже раскрыли и пресекли. Они о всех наших не хороших поступках стали докладывать командиру роты. Нас вычисляли и наказывали. Наказание было очень строгим по законам мирного времени. Нас отправляли на исправление в управление батальона. Оно стояло в красивом доме отдыха на реке Южный Буг.