Домовой

Подскажите, в какой больнице лежит Андрей Андреевич? В шестой? А это на какой улице? Да, конечно, я запомнила. Всего вам доброго! Как хорошо, что у нашего Андрея Андреевича есть такая замечательная женщина – друг… – сова нажала лапой на рычажок телефонного аппарата.

– Больница номер шесть, на улице Фрунзе. Это не очень далеко, надо миновать парк и стройку. Так сказала эта милая дама.

Сообщив это, сова аккуратно сняла очки и положила их около телефона, затем бесшумно взлетела, сделала круг по квартире и опустилась на спинку стула, стоящего в комнате у окна.

Устроившись поудобнее, она начала чистить перья с самым важным и удовлетворённым видом.

Весь вечер троица провела за составлением стратегического плана. Предстояло: первое – добраться до больницы, что, принимая во внимание странный вид наших героев и их полное незнание города, было весьма трудно; второе – попасть внутрь больницы и разыскать там Андрея Андреевича Новосёлова (ещё труднее).

Домовой, собранный и суровый, подобно знатному военачальнику, решил разбираться с вопросами последовательно.

– Как добраться? Как найти, да побыстрее? – размышлял Афанасий. Сейчас они могут город видеть хотя бы с высоты их пятого этажа. А что, если на землю спустятся? Сове-то хорошо, у неё крылья… – А что, если бы нам всем полететь? И быстро, и видно все. А что, если нам…

Афоня быстро подошёл к книжным полкам и стал рыться среди томов в поисках нужной книги.

– Что-то, что-то такое было… – бормотал Афоня. – Вот!

Домовой широко раскрыл книгу и продемонстрировал рисунок на развороте: Баба-яга, летящая в ступе над синими лесами.

– Вот что нам нужно! – торжествующе заявил домовой.

– Что… Вернее – кто? Эта старая женщина? – неуверенно проблеял сатир.

– Тьфу, скажешь тоже, Сатирик… Женщина… Ступа нам нужна, ступа! – и Афоня ткнул пальцем в допотопный летательный аппарат. – Днём мы на ней полететь, конечно, не сможем, а вот ночью, когда темно, – вполне. Скажем ей, куда нас везти, и вот мы уже и у больницы, где дорогой мой Андрей Андреевич мается…

Домовой положил раскрытую книгу на диван, сам сел рядом и уставился, не мигая, в изображение ступы.

Сова и сатир рты пораскрывали от удивления: в центре комнаты, где когда-то и они сами явили себя этому миру, начало образовываться зыбкое, полупрозрачное нечто. Оно всё густело, густело, пока не превратилось в сидящую в ступе Бабу-ягу. По виду – очень раздражённую.

– Ой, женщина… – пролепетал Сатир.