Единственная для зверя

Но я отшатнулась:

– Не надо, прости, – и зажмурилась, – а то снова начну реветь…

– У меня, – вдруг прошептала она, склоняясь ниже, – есть возможность тебя вытащить…

Сердце забилось в груди пичугой, и я замерла с прямой спиной, боясь моргнуть. А Ру тихо продолжала:

– Завтра приедет машина с продуктами. Обратно поедут вечером. Я спрячу тебя в пустой коробке…

И она отвернулась и ушла с балкона, громко причитая, что мясо, кажется, подгорает. А я автоматически поднесла чашку к губам и тут же обожглась, одергивая руки.

Во рту пересохло от волнения. Стало страшно – а как же Ру? Я ведь уже знаю, на что способны эти ублюдки…

– …Ну вот, деточка, – вернулась женщина с подносом. На широкой тарелке лежал сочный стейк, присыпанный молодой мелко рубленой зеленью. – Свеженькое. Набирайся сил, они тебе понадобятся.

Я машинально взяла у нее тарелку, тревожно глядя в лицо женщине. Зачем она это делает?

– Я не могу…

– Можешь. Я даже обсуждать это не хочу, – сурово заявила она.

 – Ешь давай!

От слов Ру стало страшно. А если не выйдет? И… мне нужно было как-то пережить еще одну ночь…

…со зверем…

Глава 4. Волчонок

– На выход.

Приказ ударил по нервам кувалдой. Но провокаций на первый взгляд больше не планировалось – за мной пришел серьезный конвой. Руки скрутили уже вполне надежные наручники – впору было взвыть от боли, но я только стиснул зубы. В затылок уперлось холодное дуло пистолета, и меня повели по коридору в новой части здания.

Создавалось впечатление, что здесь планировалось содержать больше таких, как я. Но то ли они уже все отправились в мир иной, то ли их так и насобирали.

Я все силился вспомнить момент моего тут появления – и не мог. Зато более отдаленные картинки прошлого становились все ярче. Я вспомнил отца, который натаскивал меня каждый день в лесу едва ли не с момента, когда я встал на четвереньки. А еще – как мы гуляли с ним вечерами у речки в звериной ипостаси. Гордость за отца переполняла меня по самые уши.

Я был единственным ребенком. Мать пропадала в городе, но кем работала и как часто ее видел – я не помнил. Только отца. И еще нашу хижину в лесу. Время там, казалось, остановилось. Иногда холодало, деревья линяли, сыпал снег, а потом его топил весенний дождь… И так по кругу. Но это тогда не беспокоило. Меня занимал другой мир – мир законов природы и людей, силы и хитрости, которыми отец владел в совершенстве.