Действующее лицо и исполнители

Струнные инструменты не совсем профессионально застонали в их руках.

И Бог знает почему у Нарышкина сжалось сердце в тревоге. Думалось о сопливой молодости, хотелось неизвестно чего. Черт бы её побрал, эту «генеральную репетицию» – пробрало до самого донца души. В груди пусто, точно сердца нет. А тут ещё эти гитары стонут…

Ощущение тревоги не проходило.

Обладая импульсивным, увлекающимся характером, Серега часто предпочитал необдуманные поступки рациональным…

Между тем, капитан полиции размышлял – не надеть ли на «подлеца» санаторского наручники и доставить куда следует? А куда следует, не знал.

– Ну так, как вы меня воспринимаете, гражданин участковый?

Капитан вздрогнул, замер, притаился – будто мысли его подслушали.

– Никак не воспринимаю, – тихо произнес он. – Столичный хлыщ, болтун…

– Которого бы надо, – прервал Серега его, – посадить, да не за что. Так?

– А этого я вам не скажу. Не положено знать первому встречному, что на уме у представителя органов правопорядка.

Блеснула мысль и снова тупость полицейская – подумал Нарышкин. Ему стало скучно с участковым. Где же Илья?

Будто поняв его настроение, сосед по креслу заговорил в другом тоне и о другом.

– Как вам женщины наши?

– Все красавицы, как на подбор. Про каждую можно сказать – не тело, а божественная поэма.

– Душой, стало быть, не интересуетесь? А женщина-то, она, как палка – о двух концах, – сказал загадочно капитан полиции.

– Муть! – вдруг развязно бросил Серега. – К чему мне женская душа? Были бы ноги красивыми… да и все остальное…

– Что вы сказали? – встрепенулся тут участковый, ему захотелось поспорить с приезжим.

– Я сказал – о чем можно с женщиной говорить? Было бы тело прекрасным. Да они сами больше в зеркало смотрят, чем в книгу, забывая, что ум остается на всю жизнь, а молодость и с ней красота бывают только в пору цветения.

– А душа?

– На какой мне предмет она? Песни петь? Вы поете с женой по вечерам?

– В компаниях – да.

– Ну, «под шафе» и я – Демис Руссос.

После продолжительного молчания участковый неодобрительно проворчал:

– Таким, как вы, я бы не захотел и в столице жить.

А ведь он прав – с тоской подумал Нарышкин. – Надо меняться. Не случайно мне поездка сюда выпала.

Чувствуя победу в интеллектуальном споре с высокомерным москвичом, участковый великодушным тоном проговорил:

– Забавное приключение.