Его истинная

– Оставь… меня в покое… – прошептала, дрожа. – Я не хочу… все это чувствовать…

– Ты ЗОВЕШЬ меня! – рыкнул он. – А я не железный! Либо бери себя в руки, либо я вернусь и успокою!

Бросив трубку, я подскочила и кинулась к кровати. Схватила простыни и подушки и содрала с матраса, как кожу с воспоминаний. Все полетело в мусор, исчезая с глаз, и мне полегчало.

13

Открыв сумку, я принялась складывать в нее то, что не позволит мне потерять себя в этой предстоящей борьбе: книги, камешки, травы, чучело домового, плед из лоскутков моей детской одежды… То, что хранило частички меня.

Из одежды взяла минимум, прихватила косметичку и уже готова была выскочить на улицу, когда вдруг столкнулась в дверях со слесарем. Оказалось, его вызвал Мир, чтобы починить дверь.

Перед подъездом меня ждала та же машина. Пока мы ехали, я набрала номер Магистра.

– Да, Аня, – голос Зула прозвучал так участливо, что я даже растеряла боевой запал.

– Моя работа…

– На этом все, Аня. Теперь ты – женщина Карельского.

А он не отпустит…

– Это правда, что он умрет, если умру я?

– Я не знаю…

Черта с два.

– А как же… Зул Вальдемарович, вы же меня учили столько лет! Что мне теперь делать… с собой?

– Ничего, – голос Магистра с каждым ответом становился все холоднее, будто я спрашивала совсем не то, что нужно. – Аня, тебе дается другой путь. Все, что можешь – идти по нему.

– Значит, увольняете?

– Само собой.

Все, что мне казалось временной трудностью, все больше приобретало очертания долговременной проблемы.

Ступив на порог квартиры Мирослава, я равнодушно проследила, как водитель вошел с моей сумкой и унес ее куда-то по коридору. После он, кажется, поинтересовался, что мне еще нужно, но я не отреагировала, а он не стал настаивать.

Камин в гостиной безмолвствовал, и комнаты казались выстуженными. Где-то в доме плакал маленький ребенок. На душе скребли оборотни…

Я походила туда-сюда, не раздеваясь, прислушиваясь. Ребенок не замолкал ни на секунду, кричал так, словно его режут.

Интересно, давно он так разрывается?

Мысли перетекли совсем в другое русло. Я вышла из квартиры и снова прислушалась. Кажется, на этаже ниже. Спустившись по лестнице, я определилась с квартирой и решительно постучалась. Детский крик переместился к двери, и мне тут же открыла молодая женщина с полным набором атрибутики несчастной молодой мамаши, которой говорят, что надо перетерпеть – это колики.