Альманах Международной Академии наук и искусств «Словесность». Том 3

Все расположились в беседочке, благо места в ней оказалось предостаточно, и завели разговоры. Кто – про любимые ягоды, кто – про погоду, а Чарли всё силился что-нибудь вспомнить о прошлом.

Он рассматривал всё вокруг, и вдруг взгляд его остановился на квадратной коробке, внутри которой бегала стрелка.

– Что это? Я такое уже видел.

– Это часы, – сказала Зина, входя в беседочку с подносом, на котором ароматно дымились пирожки и источал дивный аромат чай с малиной. – Их Арсений в ручье нашёл. Думали, не ходят, а они оказались водонепроницаемыми.

Видимо, обронил кто-то.

– Я уже видел такие. Я вспомнил.

– Здорово! Чарли, ты вспоминаешь! – воскликнул воробей Петя. – Ну-ка, что ещё вспомнишь?

Чарли наморщил лобик, погладил клювик, покрутился вокруг своей оси и остановился. Снова посмотрел на часы и воскликнул:

– Какой же я забывала. Ведь такие часы были на руке большого человека, который нёс меня с поляны. Я их заметил, потому что очнулся от ослепившего меня солнца, лучик которого, видимо, играя, попал на стекло этих часов.

Когда меня несли в прозрачной штучке, то лучик прыгал мне по глазкам, как будто хотел сказать: «Просыпайся, малыш, открой скорее глазки. Посмотри, какой нехороший человек тебя несёт и куда». Но это было очень быстро, человек подошёл к какой-то огромной коробке с ярким верхом, и мы полетели.

– А-а-а, это был воздушный шар, – воскликнули сразу все вместе: воробей, сорока и ворона. – Мы такие шары много раз видели. Правда, неясно, как они летают.

Ведь крыльев-то у них, как у нас, нет.

– Они на паре горячем поднимаются.

Голос раздался из дома. Это бобёр Сеня вернулся. Он вышел, неся на руках своего мальца и делая тому «козу». Сынок его заливался звонким смехом. Смех оказался так заразителен, что все находившиеся в беседочке стали похохатывать, как будто им тоже делали «козу».

Тут вышла бобриха Зина и унесла малыша.

– Всех приветствую, я Сеня, мастер на все руки, как говорят те, кто меня знает. Жена сказала, у вас ко мне какое-то дело.

Заговорили все разом. Но медведь поднял лапу и сказал:

– Ша всем, я скажу. Значится, так, вот этот малыш, – он выдвинул вперёд Чарли, – не знает, вернее, не помнит, кто он такой. Мы все подумали: а вдруг вы с ним родственники? Вон у вас хвосты как похожи.

Бобёр осмотрел Чарли с головы до ног, особенно хвост, и сказал:

– Да-а-а, может, конечно, мы с ним и родня, но что-то не припоминаю у нас вот такого клюва.