Загряжский субъект

Кукуй мрачно смотрел на потную улыбающуюся по-китайски голову Певзнюка, прошептал с усилием:

Я тут о бане подумал… Назначаю тебя директором муниципальной бани.

Певзнюк сгребал пот ладонями, кланялся.

– Э-э… спасибо. А газета?

– Газету передашь нынешнему директору бани.

– Э-э… Он неграмотный.

– Зато стихов не пишет!

– Э-э…

– Я сказал, иди в баню!

Деревянный хряск кулака по столешнице.

Певзнюк спиной открыл дверь и, пятясь задом, спустился по лестнице.

А что же Курлюк? Курлюк всплыл в городке Забалуеве, на своей родине.

Вместе с Эвелиной. Отряхнув с себя прах загряжской мэрии, соратники проснулись собственниками городка Забалуева. Владельцами фабрик, заводов, банков, пароходов и знаменитой «Забалуевки». Жизнелюбивый Гаврила все устраивал как бы шутя, между делом, весело и нахально.

Гаврила широко раскинул паутину, закрепил концы и, как главный паук, уселся посередке. Он стал президентом холдингов и компаний, вожжи были в его руках. Себя он скромно именовал председателем городка Забалуева.

Неофициально без его державного согласия не назначался ни один крупный чиновник, не исключая мэра. Последним приобретением Гаврилы стала Эвелина. Со своей женой, приученной к безропотному послушанию, разговор был короткий:

– Ты, мать, переезжай на новую квартиру… А моей женой пока побудет Эвелина.

2

Отыскался и Зинкин след.

Однажды, объезжая забалуевский рынок, Гаврила Курлюк стал очевидцем характерной сценки. У грязной оранжевой палатки назревала потасовка. Двое подростков отнимали у цыганки сверток, который она пыталась спрятать за пазухой.

Один из них держал в руке нож.

– Отдай, или сдадим ментам!

Цыганка визжала, отчаянно брыкалась и толкалась локтями. Парень приставил нож.

– Отдай!

Цыганка ловко поддела его носком между ног. Подросток вскрикнул, согнулся пополам и упал. Второй на секунду отпустил сверток и тут же получил тычок в нос. Цыганка схватила доску от ящика и колотила его по лицу, по рукам, до крови.

Курлюк вышел из машины и молча наблюдал за дракой.

Из-за угла выскочил лохматый цыганчонок и кобчиком напал на обидчиков. Те, вяло огрызаясь и отмахиваясь ножом, дали отступного. Цыганка плакала, размазывая слезы кулаком.

– Проклятые! И вы со своим батьком проклятые! Дура, связалась с наркотой! Где ты пропал?

Цыган ласково обнял ее за голову.

– Не лякайся, Зинка, я туточка близенько. Знаю этих хлопьят. Мы их трошки накажем, ридна мамка не узнае.

Цыганка шлепнула его ладошкой по лбу.