Загряжский субъект

Правда, только умных, а простых, недотепов, хоть сто годов тебе – нет, не уважают, жалеют, как дурачков. Дурачков, правда, у них совсем нету, каждый кумекает, как выпросить, ручку позолотить или сполоху наделать.

– Это как? – спросил Гаврила, с интересом слушая Зинаиду.

– Сполоху наделать? Ну, допустим, очередь на базаре или толкотню на остановке на себя привлечь. Заспорят, задерутся две цыганки, волосья друг другу рвут, на помощь кличут, в пыли катаются. Ну и глядят ротозеи на спектакль, давятся в тесноте, зубы скалят.

А сзади цыганские ребята карманы у ротозеев чистят. Секунда дело – кончился спектакль, и цыганок нету.

– А ты… это, можешь по карманам?

– Могу! – с гордостью ответила Зинаида. – Хочешь, я тебе потанцую?

– Валяй! – засмеялся Гаврила.

Зинаида выпрыгнула из-за стола, натянула поверх халата цыганскую юбку, замерла на секунду и, распахнув руки, медленно, покачивая бедрами, стала приближаться к Курлюку. Немигающие глаза остановились, расширились, выгнутая назад шея по-змеиному двигалась между выпуклых ключиц, талия медленно вращалась, плечики тряслись, ладони скользили, рисовали в воздухе.

Гаврила не отрывал глаз от Зинаиды. А она, все чаще и чаще пристукивая голыми пятками, плыла к нему ближе, ближе. Нырнула за его спину и пошла кружить.

– Очи черныя-я, очи жгучия-я…

Юбка веером разлеталась по комнате, пятки отстукивали перепелиную дробь. Курлюк невольно притоптывал и хлопал в ладоши.

– И – и – их! – тоненько пискнула Зинаида и, выгнув спину, упала на колено.

Засмеялась смущенно.

– Господин Курлюк, позолоти ручку!

Гаврила с готовностью порылся в карманах, похлопал по нагрудному и опешил, рассмеялся.

– Ай да цыганка!

Зинаида повизгивала от удовольствия и, разгоряченная спектаклем, торжественно извлекла из складок юбки бумажник, бросила перед Курлюком.

– Я все теперь умею, спасибо цыганам, – хвалилась Зинаида. – И нигде не пропаду.

– Что же ты еще умеешь?

– Когда захочу – денег всегда заработаю, хоть сто рублей.

Знаю, где дешевле купить, а дороже продать. И танцевать могу, и гадать, только с наркотой больше не буду связываться, запросто можно в тюрьму попасть. Цыгане, конечно, всегда своих выручают, откупаются, но я теперь ни за какие деньги этим торговать не буду, и курьером не буду…

Видя, что Курлюк не все улавливает, пояснила:

– Ты думаешь, спровадил Карпо, и лавочка закрыта? У тебя под носом сто человек травкой торгуют, и ты сроду их не поймаешь.