Возвращение

В уютном детском парке, где были детские карусели, а в старом ненужном автобусе был оборудован кинотеатр для самых маленьких под мало соответствующим названием «Луч», находился небольшой домик, по-видимому, предназначенный для сторожа. Не знаю кому в голову пришла эта замечательная мысль, но только в этом домике открылись экспериментальные курсы английского языка для самых маленьких. Вела эти занятия очень милая молодая женщина по имени Юлия Израйлевна, преподаватель педагогического института, как я узнал потом.

Наша небольшая группа малышей (человек десять-двенадцать) не умела ничего, придя туда: ни писать, ни читать, ни считать. Удивительное дело, но через, наверное, четыре месяца мы уже вступали в диалог друг с другом на английском языке, умели рассказать свою пока еще короткую биографию и, помнится, играли в домино карточками, где были изображены овощи и фрукты, называя их также по-английски. Не думаю, что сумел бы сейчас все это повторить. Короче говоря, было здорово, потому что было талантливо. Мы со всех ног бежали на эти занятия. Придя в школу, впоследствии я уже сносно владел английским, но, как и следовало ожидать, в школе меня с этим делом притормозили, чтобы стал таким, как все.

О первых музыкальных опытах хочется рассказать особо, потому что музыка стала моей профессией. А начиналось все с занятий в музыкальной студии при общеобразовательной школе. В музыкальную школу в те времена принимали с восьми лет, а поскольку я был еще дошкольником и, как помните, возникла необходимость отлучить меня от Люды, то судьба ребенка была решена.

Вообще, по мнению моих предков каждый еврейский мальчик должен был заниматься музыкой. Вот ведь что значит отсутствие плана. В начале повествования надо было сказать, что я – еврей. Это обстоятельство в моем детстве сыграло немаловажную роль. Моей первой учительницей по фортепиано была статная дама по фамилии Браиловская. Имени ее моя память не сохранила. Она была высокая блондинка неопределенного возраста. Мне запомнились ее толстые пальцы с кроваво-красным маникюром. Первые занятия на пианино сопровождались криками (то ли я был не особо успешным учеником, то ли сказывалась усталость Браиловской от бурной трудовой деятельности, а может и то, и другое, – так или иначе, но вскоре меня стали поколачивать линейкой по рукам). И не то, чтобы больно было, но обидно. Впрочем, бабушка считала, что это и есть неотъемлемая часть методики музыкального образования, поэтому необходимо потерпеть.