Возвращение

Попав в это небьющееся окно, мы мгновенно разбегались по своим домам, уступая «сцену» разгневанному жильцу подвала. Из своих квартир мы слушали его эмоциональное выступление, изобиловавшее некоторым количеством непарламентских выражений. Дядя Лева, Яникин папа, говорил в таких случаях: «ему же обидно». Я не понимал на что можно обижаться в этой ситуации. Окно мы не разбили в очередной раз, попав в него. Напротив, мне тогда казалось, что он должен быть благодарен нам за это. Так или иначе, окно вновь уцелело, шофер уходил, а мы вновь выходили на улицу и матч продолжался.

Кстати сказать, свое собственное окно, находившееся гораздо дальше от мест наших «сражений», я лично разбивал несколько раз, продемонстрировав небывалую меткость. Еще одно «околофутбольное» воспоминание осталось в памяти. С другой стороны нашего «поля» – дороги находился сад и частный дом дяди Изи. Была у этой семьи привычка, сыгравшая важную роль в моем повествовании. В теплый летний вечер они усаживались у себя в саду на скамейки для того, чтобы сытно покушать. В тот вечер они ели борщ. Тетя Ася (жена дяди Изи) выносит на стол большую кастрюлю с ароматной едой, расставляет тарелки, все в полной готовности. И в этот момент (подчеркиваю, не специально) друг мой Марик «метким» ударом попадает прямо в кастрюлю с борщем. В результате вся семья в борще. Следует «мхатовская» пауза, народ безмолвствует, как сказал бы Пушкин. После этого большим ножом, предназначенным вероятно для разрезания хлеба, дядя Изя дырявит наш мяч. Разряжает обстановку виновник происшествия Марик репликой, обращенной к несчастной семье: «Ну, зачем же вы так?» Это он по поводу проколотого мяча. Как вы думаете, что было потом? А вот и не угадали. Первым начал смеяться дядя Изя, а затем и вся его семья и наши две футбольные команды. Тогда мы поняли, что даже в трудные минуты дядя Изя не теряет чувства юмора.

Чтобы завершить футбольную тему, вспомню еще об одном эпизоде. Конечно, интересно было играть в футбол своей компанией, но вот сыграть с соседней улицей Гоголя… Для нас это было на уровне чемпионата мира.

На улице Гоголя проживала многодетная семья. По-моему их было человек 6—7, все пацаны, и мы решили бросить им вызов. Возглавлял эту команду некто Гриня, учившийся, кажется, по несколько лет в одном классе. На вид ему можно было дать лет 16. Наверное, так оно и было. В общем, на нас он производил грозное впечатление. Называли они себя «Короли марокканского футбола».