Возвращение

Я прыгаю ему в ноги, а он со всей силы своей туфлей бьет мне в живот и попадает в солнечное сплетение. Тот, кто с этим сталкивался, понимает, что ощущение не из приятных: почти минуту ты не можешь вдохнуть. Так или иначе, на некоторое время я познал славу в кругу своих товарищей и прочно утвердился в роли великого голкипера.

Глава 3: Цирк и кино

Ах, милая моя красавица Винница! Как тогда было тепло, светло и уютно мне с тобой. Никогда не забуду ароматов твоих цветов, вкуса твоих сочных яблок и груш, добрых шуток друзей и многого другого.

Да, впоследствии ты отвергла меня, не дала мне возможности учиться, и я уехал в другие города. И все же каждый раз, возвращаясь в каникулы домой, я испытывал необыкновенную радость и счастье от встречи с тобой. Ты- моя первая любовь.

В еврейских семьях существует, на мой взгляд, какое-то странное понятие родства. Помню, во времена моего детства к нам неоднократно приезжали разные люди со всех концов нашей необъятной родины. Они все считались нашими родственниками.

Однажды приехала какая-то тетя, очень шумная и, я бы сказал, назойливая. Вдобавок она все время щипала меня за разные места, и мне это изрядно надоело. Я решил спросить у дедушки кем она нам приходится. Где-то на этапе дореволюционных воспоминаний он окончательно запутался и сказал: «Спроси у бабушки, это, кажется, ее родня». Так я и сделал, на что получил такой ответ: «Ай, не морочь мне голову, это дедушкина тетя, посмотри, как они похожи». В результате неопознанная тетя прожила у нас около недели. Кстати сказать, несколько лет спустя я, мама и бабушка приехали в Житомир к нашим «родственникам». Мне тогда показалось, что они тоже так и не поняли степени нашего родства. В славном городе Одессе проживал младший брат моего дедушки дядя Миша. Несколько раз он приезжал к нам в гости. К слову сказать, ожидаемый мною ответный визит почему-то так и не состоялся. Бабущка говорила, что дядя Миша – большой начальник. Я постарался выяснить кто же он, получил ответ: «Он – директор мельницы». Вероятно, моей бабушке тогда мельница казалась весьма крупным объектом типа Горьковского автозавода. Дядя Миша был типичным одесситом, шумным, веселым, остроумным. Когда он узнал, что я занимаюсь музыкой, то немедленно предложил мне исполнить дуэт Одарки и Карася из оперы Гулака-Артемовского «Запорожец за Дунаем». У меня еще тогда был детский голос, и мне естественно досталась женская партия, но это меня не обидело. Я же и аккомпанировал на пианино.