Сестра милосердия

И видел – как в умалишении —

Себя, кто пережил, кто спасся:

Все глады, моры и лишения,

Все горести

и все напасти!

Все коммуналки, общежития,

Столы, богаты пустотою,

И слёзы паче винопития

В дыму дороги и постоя!

Всю жизнь – отверстую, грядущую!

Всех женщин, что, убиты мною,

Любимые, единосущие,

Ушли за вьюгой ледяною!

И ту, отчаянней ребёнка,

С медовым и полынным телом,

Скулящую темно и тонко

Над мёртвою постелью белой…

………

Но маленький комок испуганный

Точил свой плач у белой глыбы.

Но Время, нами так поругано,

Шло крупной медленною рыбой.

Но палуба кренилась заново.

Но плакал, видя жизнь – нагую.

Но страшно обнимало зарево

Наш остров ледяной

Колгуев.

«Сёстры мои! Сестрички!..»

Сёстры мои! Сестрички!

Бомбили… стреляли… взрывали…

Родимые сёстры мои! Лучезарные птички!

Вы глаза бойцам закрывали…

вам глаза бойцы закрывали…

Над вами шептала неслышно:

Господи, Ты Сам их в Мiръ Иной проводи.

А как там, в Мiре Иномъ? Идут ли из крови дожди?

Райский там Сад цветёт – или война грохочет?

Рушатся зданья? Кричат, умирая, люди в полночи?

А говорят, тело умрёт, а душа бессмертна…

летает на воле…

А больно ли в Мiре Иномъ? Плачут ли там от боли?.

Милые, девочки мои,

светлые Ангелы последней войны!

Да, ты, вот ты. Снятся ли тебе светлые сны?

Ангел мой, Ангел в кровавом халате!

Санитарный поезд сегодня прикатит.

Раненый затылком видит полотно железной дороги.

Машину разбомбили. Смерть на пороге.

В конюшне, близ околицы, лошадь стоит,

впряжена в телегу.

У лошади глаза, как у человека.

Как у солдата, что только из боя.

Она медленно, отчаянно качает тяжёлою головою.

Сколько раненых, девочки, мы в телегу уложим?

Запахнись в тулупчик, собачий до дрожи.

Раненые не дрова. Увезём десять?

А сорок останутся? На чём жизни взвесить?

На глазок? На безмене? На весах с-под картошки?!

Громко орёт лазаретная кошка.