Мой босс – палач

Дана покосилась на меня насторожено, но вскоре кивнула на двери. Рэд не рассчитывал на мою наглость отрывать его от занятости – все еще вглядывался в проекции какого-то документа, когда я вошла.

– Твоя невеста внезапно полюбила суккуленты вместо содранной с животного кожи?

– Ты знаешь такое слово, как «спасибо»? – не глянул он на меня.

– Спасибо. За то, что не стал затягивать с моим наказанием за амбициозность.

Здесь, видимо, ему перестало хватать той картинки, что была в памяти, и он повернул ко мне голову:

– Что?

– Я смотрела новости, – не шелохнулась.

Разговаривать с ним стоя, пока он сидел, оказалось немного проще, и я молилась, чтобы не встал до конца моей речи. – Все считают меня твоей любовницей. Ты сделал все ради этого – везде подставился под удачный кадр. Меня теперь никто не воспримет всерьез. Не докажешь никому, что я действительно из себя что-то представляю… – Я перевела дух, делая глубокий вдох. – Только не пойму – неужели отношения с невестой стоили цели стереть меня в порошок?

– Не льсти себе, – сузил он глаза.

– Вот и я того же мнения. Но и… не хочу понимать. Думаю, дальше разыгрывать сценку с работой у тебя в департаменте смысле нет? Все цели достигнуты? Тогда я хотела бы уйти.

– Иди, – Вернулся взглядом к монитору он. – Выспись, приведи себя в порядок, завтра жду на работе.

Я сцепила зубы, тяжело задышав, но язык это не удержало:

– Ты играешь здесь судьбами на своем заоблачном пьедестале, решаешь, кому гореть, а кому жить.

Я понимаю, тебе дела нет. Но я приложу все усилия, чтобы выйти из твоей игры!

Вернон медленно вернулся ко мне взглядом, и на миг показалось, что пол подо мной вот-вот вспыхнет. Я видела будто в замедленной съемке, как он грациозно поднялся и скользнул из-за стола. А в следующий вдох уже стоял рядом, выжигая кислород в своем эпицентре. Даже голова закружилась от его близости, но я стояла прямо из последних сил.

– Приложи, – выдохнул мне в губы, зло усмехаясь.

 – Только давай договоримся, не сможешь – станешь моей. Я предупреждал – будешь нести ответственность за угрозы. Тем более – если они пустые.

У меня просто язык присох к небу от этих его условий, я ни черта не могла выдавить, а он все решил сам:

– Ты еще здесь? – потребовал вдруг холодно.

– Уже нет, – я развернулась на каблуках и вылетела из его кабинета.

Печать жгла и изматывала под блузкой несогласным жжением, но я не оборачивалась.