Пассии

Отправимтесь, – нерешительно сказал Николай на каком-то незнакомом ему самому наречии.

– А у тебя… это… лавэ есть? – каркающим голосом спросил старый на вид мужчина с неестественно гладким лицом.

– Лавэ нанэ, – вдруг резко ответил Николай, сверкнув глазами. – Олег, ты что, блядь, совсем охуел?

И, подойдя к нему вплотную, спокойно и решительно уставился ему прямо в глаза. Олег, сидевший всё это время с глупой виноватой улыбкой, покорно вздохнул и встал из-за стола.

Приехав в агентство, где их со сдержанной любезностью встретила Маргарита, они подписали заготовленный договор услуг, а после приняли аванс от подозрительно косившихся на Олега покупателей.

– Согласно договора услуг, аванс до сделки остаётся на хранении в агентстве, – победоносно произнесла Маргарита.

– У меня два условия, – мрачно сказал давно уже начавший мучиться похмельем Олег. – Пять тыщ сейчас. И чтобы Николай присутствовал на сделке.

– Я буду, – коротко сказал Николай. – Две тысячи.

– Три, – подвёл черту под торгом Олег.

 – И до метро меня проводи. А то я из переулков ваших не выберусь.

– Николай проводит Вас до самого дома. Правда, Николай? – подчёркнуто любезно сказала Маргарита, гадливо отворачиваясь от благоухавшего алкогольными парами Олега.

– Безусловно, – ответил Николай.

Прощаясь с ним возле дома на Воронежской, Николай сказал:

– Мы с Мариной на связи. А ты… это… к сделке… будь готов.

– Всегда готов, – весело ответил Олег и заржал в предвкушении скорого опохмела.

Всегда готов. Как бы он не сорвал сделку-то.

А что это за храм возле Каширки? Николай давно заприметил бревенчатую деревянную церковь, стоявшую чуть в стороне от его обычного пути от метро «Домодедовская» на Воронежскую улицу. Надо зайти, решил он и проследовал к храму иконы Божьей Матери Троеручицы.

Оттого ли, что церковь была деревянной или ещё от чего, но внутри было прохладно и хорошо. Николай подошёл к иконе хозяйки храма Троеручицы и, прежде чем рассказывать Ей о делах своих скорбных, внимательно посмотрел на Её образ.

Внимательный взгляд, мягкая и немного снисходительная улыбка, но главное – Её третья рука. Она поразила Николая, потому что, гармонично располагаясь в нижней части образа, приходила словно из ниоткуда, из другого мира, из другой жизни. Николай рассказал Ей о несчастных людях, зачем-то переезжающих отсюда в Котельники, чтобы жить там Бог знает как. А этот Олег… Николай почувствовал, что у него болит голова. Он попросил у Неё помощи в сделке и ушёл.