Пассии

И они немедленно и жадно приступали к соитию. Чаще всего они отправлялись на супружеское ложе Лены и Алексея, её мужа, торопливо раздевались, как будто муж мог вернуться в любую минуту (теоретически, так оно и было, но им всегда везло). Надо сказать, достоинство Гарика в возбуждённом состоянии достигало внушительных размеров. Лена любила его, то есть достоинство. Млея, она играла с ним руками и губами, время от времени повторяя что-то вроде: «Какой прекрасный член!» Причём произносилось это с такой возвышенной интонацией, словно речь шла о каком-то готическом соборе.

И когда терпеть не было уже никакой возможности, Гарик, что-то нечленораздельно рыча, обхватывал её маленькое, аккуратное, гибкое тело своими длинными руками и ногами, как паук – свою добычу, и они исчезали из этого мира на неопределённое время, пока всё пространство небольшой трёхкомнатной квартирки на последнем этаже девятиэтажки по улице Абрамцевской не оглашалось его криком, исполненным сладостного облегчения. Если в квартире присутствовала мама Лены или её младшая сестра, крик заменялся сдавленным урчанием.

В тёплое время, если погода была хороша, они гуляли по Лианозово. Лена, словно нимфа, уводила Гарика в какой-нибудь глухой уголок парка, где они ложились на зелёную травку. Она капризно-игривым голосом маленькой девочки говорила: «Я хочу посмотреть…» и немедленно лезла к нему в штаны, извлекала, как любимую игрушку, его набрякший член, оглядывалась – нет ли кого поблизости – снимала трусики, зачастую оставаясь в короткой юбке, что особенно возбуждало Гарика, и превращалась в амазонку, скачущую на верном жеребце.

В сексе отношения Лены и Гарика можно было назвать гармоничными. Во всём остальном они таковыми не являлись. Имея перед глазами образ Сергея Светлого, в которого были тайно или явно влюблены, наверное, все ученицы его школы, Лена ожидала увидеть хотя бы слабое подобие его в Гарике.

Но не видела. Член Гарика был само совершенство, всё остальное не выдерживало никакой критики.

Забавно, что Гарика даже в школе Сергея Светлого, этой стране странных, многие считали странным. Он мало говорил, что шло вразрез с политикой открытости, и почти всегда был омерзительно печален, за что нередко подвергался насмешкам Сергея Светлого и других воинов света, среди которых попадались персонажи весьма примечательные.