Чакона. Часть I

– Какой из тебя прораб, если у тебя лицо пианиста?

– Возможно только лицо, всё остальное говорит обо мне, как о хорошем строителе.

– Чушь! Ты просто не хочешь идти до конца.

– И что ты предлагаешь, пойти к нему и сказать: «Здравствуйте, Артём Иосифович, возьмите меня, пожалуйста, к себе в класс. Я знаю, что слабо играю, но я Вам обещаю, что научусь»?

– Неплохо, – вдумчиво покивала она головой – Как, ты сказал, его фамилия, Шварцман? – прищурилась она.

– Да.

– Так он, видимо, еврей? Почему бы тебе тогда не напомнить ему о том, что вы с ним духовные родственники? Это обычно помогает.

– Потому, что духовные родственники так, как я не играют.

– У тебя на это счет есть уважительная причина.

– Какая?

– У тебя был педагог славянских кровей.

– Ага.

– Что «ага»? Твоя Лебедь просто не хотела с тобой возиться, ты сам об этом прекрасно знаешь.

– Это не поможет.

– Ты не пробовал, поэтому не можешь так говорить. Притом есть весомая причина пойти и попроситься.

– Какая?

– Если он Свету к себе в класс не берёт, значит у него есть ещё одно свободное место в нагрузке.

– И оно, ты хочешь сказать, предназначено для меня?

– Никто не исключает того, что у Бога тоже есть юмор.

– Это действительно смешно, – улыбнулся я.

– Как знаешь, но учти: я бы на твоём месте так просто не сдалась, – заключила она, продолжив рисовать.

Я какое-то время сидел на диване и наблюдал за Алисой, прокручивая в голове её совет. Пытаясь даже представить эту ситуацию, всё моё сознание отвергало этот вариант.

Наконец, выкинув всё из головы, я пошёл готовить себе обед и, дождавшись вечера, начал собираться на концерт Шварцмана. Одев белые штаны, голубую рубашку и повязав на шее красный галстук, я сел на стул в прихожей и стал зашнуровывать туфли.

– Что, всё-таки решил внедрить в жизнь мой план? – спросила Алиса, встав у двери комнаты с чашкой чая.

– С чего ты взяла?

– Ну не знаю, ты так вырядился, будто решил идти к нему на собеседование.

– Я так вырядился, потому что отец всегда говорил, что на спектаклях или концертах нужно выглядеть не хуже, чем сам артист или исполнитель на сцене.

– И всё-таки я бы ещё раз подумала над моим предложением.

– Это исключено, – отрезал я, – всё, я пошёл, скажи маме, я буду к восьми дома.

– Хорошо, – ответила она и я вышел из квартиры.

К филармонии я прибыл за полчаса до концерта и, встретившись с Вовой, мы стали с ним в длинную очередь, которая продвигалась ко входу в зал.