Книга учёта пространства

И кружат по плато,

Зажав ветер в лапах,

Горланя без страха

Над самым Йесод,

Над озером Чод,

Где водится чёрт.

[бытие китайских добровольцев]

На высокой китайской равнине

Я сидел и присно, и ныне,

И ловил на ивовую веточку

Восточный ветер и его деточку.

Были глаза мои веками плотно закрыты,

И логовом было моим худое корыто.

Великий потоп бушевал дни и ночи,

Отчего сделался мир на две части короче.

А ветер и его деточка не ловились,

Глубоко в мозгу цветастые сны мне снились,

Выдували губы трубочкой ду-фу-фр,

Для веселья был создан весь горний мир.

Вокруг мира носились люди одетые в шерсти,

Разносили зверям и птицам благие вести,

Колосились в небо бездонно стволами древесными,

Умывали недвижные корни водами пресными.

Мы под горку катились большим кувырком,

И небесный воздух казался нам дом.

Когда сошла большая вода,

Оказалось, живые мы был всегда.

[разные сны большой белой собаки]

человечки без лица

проживают мир с конца,

берега пасут монголы

три зелёных месяца.

а на четвёртый месяц, чётный самый,

приходит хищный зверь с большими усами.

он ведёт звериков размером поменьше,

и они становятся над всеми людьми пастухами.

а на пятый месяц, который жёлтого цвета,

на планете всей наступает вечное лето:

по ветряным мельницам спускаются солнечные живоглоты

и по зелёной траве бродят где-то.

всё-всё на свете имеет смысл и значение.

седобородый аскет борет в пустыне соблазн и сомнение,

нетрезвым взглядом смотрит себя вокруг.

его внутренний разум вмещает и тело, и своё заточение.

на пятый месяц дует в костяные дудки внутренний Тибет.

просыпается Сиддхартха, спавший без малого три миллиарда лет.

все разумы большие и малые узнают своё предназначение.

и дети шепчут поутру о том, что смерти больше нет.

[мантра путевого обходчика]

лиса дремала кувырком,

хвостом укрывшись, грелся гном,

спросонья шли по переулку

собаки и ругались гулко.

на небе жил рогатый бык,

а на земле лежал родник.

и существа самой разной породы

к нему спешили по дороге.

я тянулся к солнышку всеми своими ветками,

мои корни тонули в глине, становились земле клетками,

бледным огоньком мерцала искра божая,

человек колупался в земле с недовольной рожею.