Сборник стихотворений. К шардоне

Но к чести царской я промолвлю,

Что, как политик он – хитёр…

Стравить Османов с Донской солью —

То было мудро… Как Актёр

Умел менять он ловко маски,

И «государя»[4 - Государь – трактат Никколо Макиавелли о политике и природе власти.]почитал.

С интриг он плел витые сказки,

И знал, что нож его – обман.

В лице политики нет чести —

В нем надморальные черты…

В глазах его медок из лести

И яда терпкие следы.

Когда на чаше жизнь народа,

Царю не писана мораль.

Любое средство – дар от Бога,

Коли ведет оно всех в рай.

26.

Царь был не прав, но лишь отчасти —

Он власть свою умел держать.

Народ турецкий крепкой масти

Мог посылать за ратью рать…

А потому пришлось недолго

Плести затейливый обман —

Стряхнуть злых турок, с хладным толком

Устроить трепку казакам!

Домой вернулся буйный Разя —

В боях потрепанный казак.

Плевал теперь он и на князя,

И на всю власть и на кулак.

На стену он повесил саблю

Зарекся в храм святой сходить.

Он заслужил всей славы каплю.

Теперь хотел спокойно жить.

Тот, кто с Азова возвратился —

Того героем Дон нарек!

Турецкой кровью он умылся…

Свою же, к счастью, он сберег.

27.

Прошу прощения, читатель —

Мой критик честный и простой.

Я юный ветреный мечтатель

Вначале все связал войной.

Не мог иначе я, друг милый

История берет свое.

Война тогда была лавиной —

Малейший крик и помело…

Степан был маленьким ребенком

И жизнь его была проста,

А потому в начале ёмком

Не стал описывать мальца.

Отец его был славный воин.

С него и начал я свой сказ.

Надеюсь он того достоин.

Не сладок плод моих проказ.

Но хватит мне тут извиняться

За правду, дерзость, пылкий бред.

Желал понятным показаться,

Но смак в загадке… Так иль нет?!

28.

Отец Степана жил достойно —

Любовь и ненависть познал.

Он жил богато и привольно —

В боях он славу добывал.

Троих наследников оставил

Своей фамилии простой,

Большого дома, честных правил,

Что должен знать народ степной.

Устал от жизни старый воин.

Забылся вечным мирным сном.

И дух его был упокоен.

Но для семьи все было – гром!

Степану было уж за двадцать,

Но слезы рвались из души.

Не стал при всех он горько плакать —

Уединился он в степи,

Где злато колоса сверкало

И дух отцовский проходил.

И лик отца, как вод зерцало

Тоску Степана отразил.

29.

Взрослели дети Тимофея —

Иван уже ходил в поход.